Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » It won't go away


It won't go away

Сообщений 61 страница 80 из 129

61

Аарон взрывается, уязвленный моими словами и я впервые вижу его таким сердитым. Он так не злился даже когда я призналась ему во всем. По видимому, Аарон из того типа людей, которые долго терпят, которых трудно вывести из себя, но если получается, то сотрясается не только крыша, но и весь Тринадцатый.
Я вздрагиваю от того, как он отшвыривает миску для салата и мне кажется, за этим скрывается реальное желание ударить меня за то, что я сказала. Возможно, мне вообще лучше молчать, потому что мои слова всегда ему приносят только боль. Но он не уходит, а напротив, берет меня за плечи и выговаривает, что я пытаюсь сделать его виноватым, чтобы мои грехи не казались такими уж ужасными. Это неправда! Об этом я никогда не думала, потому что я все разрушила. Разве может быть что-то хуже?
Муж отпускает меня и отходит, хватаясь за голову, как будто она сейчас рванет от этого разговора и от происходящего. Говорит, что оправдываться ему не в чем, потому что Лорен призналась и произошел поцелуй, который я увидела, но это была ее инициатива. И что любой бы другой он тоже отказал, но из-за моего недоверия…
Почему у нас все упирается в доверие? Ведь это я та, кому нельзя доверять.  Я всегда знала, что Аарон преданный и верный. С самого начала знала, на этом и сыграла ведь. А сейчас у меня голову сносит. А Аарону обидно и противно, что я обвинила его в измене.
И еще он зачем-то говорит про лук, про который зачем-то заговорила я. И от его слов и смешно и плакать хочется, потому что внутри раздрай и с одной стороны мне плевать на чертов лук, а с другой стороны, я готова ебануть в салат этого лука столько, чтобы он реально больше ни с кем не целовался, кроме меня. И мне бы сказать ему об этом, но ситуация нихрена не шуточная.
И то, что я делаю совсем не шутка и не попытка оправдаться. Я рискую, но…
В несколько шагов я преодолеваю расстояние между нами и целую Аарона, притягивая его к себе за шею и прижимаясь. Я просто не знаю, как нужно мне оправдаться, чтобы он понял истинный смысл моего поведения, мои страхи. Я ужасно боюсь, что оттолкнет, невероятно боюсь, что подумает, будто я использую свой козырь и соблазняю его. Совсем нет.
Отрываюсь от него так же резко, как и прильнула и смотрю в его ошарашенные глаза, в которых больше всего на свете боюсь увидеть отвращение. Беру лицо единственного важного для меня человека в ладони и не спускаю глаз.
- Я тебя люблю. – твердым голосом говорю я и не пытаюсь убедить.
Я просто признаюсь. Поверит он мне или нет, уже неважно. Да, до этого я сильно переживала, что нет смысла признаваться, ведь мои слова теперь ничего не стоят. Но если он так серьезно воспринимает мои обвинения в измене, то может и сейчас воспримет всерьез мое признание? Только плохому верится легче. Особенно в моем случае. А еще я действительно просто хочу, чтобы он знал, что я люблю его.
- Я не думала, что ты мне мстишь. Я знаю, как больно тебе сделала, я помню, что соврала, Аарон! Но я никогда и никого так не любила, как тебя и я с ума схожу от мысли, что ты уйдешь, что не простишь. Да, я поверила в это вот так легко, потому что знаю, как тяжело теперь тебе мне поверить. Я думаю о том, что между нами происходит каждую гребаную минуту и я… я боялась, что Лорен натолкнет тебя на мысль, что с ней будет не так больно. с ней у тебя хорошие, чистые воспоминания, а со мной – вранье. Я не доверяю не тебе, а тем, кто пользуется нашей размолвкой, чтобы увести тебя у меня. – я говорю быстро, то повышая, то понижая голос, но не контролируя этого. Я заговариваюсь, но не знаю, как иначе объяснить Аарону, что… - Я не хочу тебя отпускать, но иногда мне кажется… Мы практически не разговариваем, мы спим на разных краях кровати, мы не занимаемся сексом, хотя я схожу с ума уже только от того, что ты прикасаешься ко мне… Я боюсь, что уже тебя потеряла.

+1

62

Регина вздрагивает, наблюдая за тем, как отлетает чаша с овощами, и потом снова возвращает все внимание ко мне, словно ожидая, что следом что-то может полететь уже в нее. Я скорее отрублю себе руки, едва только мысль о том, что я хочу ее ударить, появится в моей голове.

Она сокращает короткое расстояние между нами, целует меня, и даже за это короткое и неуверенное мгновение я отвечаю ей, потому что это так же естественно, как сделать вдох и наполнить легкие воздухом после невыносимо долгой задержки дыхания. Я обнимаю ее, но Регина отстраняется, берет мое лицо в ладони, и больше всего хочу почувствовать их тепло, хотя ощущение, будто ее прикосновения обжигают меня сквозь бинты. Или меня всего обдает жаром, когда она говорит, что любит меня. После этих слов я едва разбираю, что она пытается объяснить мне после этого. Слова будто доходят до меня с опозданием. Она боится, что потеряла меня, что я решил найти себе кого-то, с кем мне нужно ждать быть обманутым, с кем будет просто и понятно. Регина говорит и говорит, а я смотрю на нее, проводя ладонями по ее волосам, шее, плечам. Не надо ничего говорить, родная. Однако я даю ей высказать все, что ее тревожит. Она боится, что я ей никогда не поверю. Я боюсь быть обманутым, но хочу верить ей. Верю ей сейчас.

Мне кажется, или у Регины глаза на мокром месте? Большими пальцами провожу по ее щекам и скулам, и она сама быстро утирает капли, скользнувшие с ресниц.
- Никто не уведет меня у тебя, - никто - Лорен, я знаю. - Я п-просил время для себя и для тебя тоже, чтобы ты п-поняла, чего ты хочешь, п-потому что мне-то п-понятно. П-по крайней мере, стало, когда я решил, что не смогу разорвать брак, но не из-за того, что хотел оставить тебя здесь, чтобы ты мучилась со мной, а п-потому что несмотря ни на что, хотел бы, чтобы ты была в безопасности. И одновременно я злился, что не могу тебя разлюбить, вытравить из-п-под кожи. Боги, Регина, я думал, что утону в хаосе, которые творился внутри. Я так хотел п-поверить сразу, но включал голову и велел себе собраться. - Не знаю, понятно ли я говорю, но все это выходит само, словно копилось долго, и теперь я не могу носить в себе, потому что места этому не осталось. - Я запал на тебя в Капитолии, да, но, черт бы тебя п-побрал, моя Регина скачет ночью по кровати, ловя комаров, и хватает раскаленные кастрюли. - Целую ее, обнимаю крепко и уже не отпускаю. Люблю ее медленно, не спеша, совершенно не соображая, как мы добрались до спальни. Покрываю поцелуями каждый дюйм ее кожи, пахнущей каким-то из тех травяных бальзамов для тела, которыми полна ванная комната. Это какой-то гипноз, и ничего общего с нашей прошлой ночью, когда кровать становилась на дыбы.

Регина сладко стонет, когда я ласкаю ее грудь, посасывая, покусывая, потягивая. Провожу языком от ключицы к ключице, пока мои руки путешествуют по ее бедрам, которые она так бессовестно и призывно раздвигает. Мы движемся в тягуче размеренном ритме, меняясь местами, и Регина оказывается сверху, скользя по мне и на мне, запрокинув голову назад, облизывая губы, шепча мое имя. Мое имя. Мы сплетаемся и расплетаемся в темноте комнаты, и белая кисея вокруг создает иллюзию, будто мы одни во всем свете, и больше никого нет. Просто больше никто не нужен. Я владею ею целиком, без остатка, чувствую, как она отзывается на мои ласки, такая нежная и такая красивая. И она дрожит, кончая со мной.

- С твоей стороне кровати вид гораздо лучше, - улыбаюсь, хотя она наверняка не различает этого, только по голосу, хотя мы и лежим лицом к лицу. - Или дело в тебе. - Регина прижимает мою ладонь к своей щеке, потом подбирается поближе и прижимается. Провожу пальцами вдоль ее позвоночника, по ягодицам и снова вверх, зарываясь в волосах и привлекая к себе, чтобы поцеловать. - Не будем начинать с начала. Давай п-продолжим.

Я люблю ее. Я просеял этот песчаный шквал внутри себя, и наконец увидел то, что важно. Я верю Регине, потому что моя Регина, искусанная комарами и с обожженными ладонями не лжет. Может, не все договаривает, как о том, что видела меня и Лорен, но не лжет.

....

+1

63

Аарон заговаривает и я ловлю каждое его слово и это сейчас для меня самое важное. Он объясняет, почему не разорвал брак, и дело не в том, что он хотел чтобы я здесь мучилась, а в том, что он переживал за меня. Все еще? После того, что я ему высказала и как я это сделала? Он говорит о том, хотел разлюбить и не смог и злился из-за этого. Я думала, что совсем потеряла его, что он ненавидел меня и никак не думала, что все еще что-то осталось хорошего. А еще он хотел поверить сразу, но разум останавливал его.
Он говорит все правильно, все верно. Аарон всегда прав и хотя мне то и тяжело признавать, но это так. Он старше меня, он умнее и жизненный опыт здесь ни о чем, потому что по факту главной оказывается способность не потерять, то, что важно.
- Я хочу только тебя. – шепчу, подаваясь к нему и наши губы наконец встречаются, а до этого были так невыносимо близко, что невозможно было устоять, чтобы не преодолеть это мизерное расстояние.
Аарон сказал, что его Регина скачет по кровати и получает ожоги и мне нравится, как он отделил меня от Капитолия, от того, что было там. Он признает, что запал на меня в столице, но здесь все стало куда серьезнее. Для меня так же, милый, для меня так же. Хотя ты понравился мне в Капитолии, здесь я влюбилась в тебя по уши и уже не хочу отпускать. И мне нравится, как он называет меня своей. Мне нравится принадлежать ему.
И я принадлежу, полностью, без остатка, отзываясь на его поцелуи и скольжение рук по телу. Ничего общего с тем, что было у нас в прошлый раз, но теперь это мы настоящие. Аарон такой, каким я его знаю, каким люблю его. Ласковый, нежный, медленный, чуть резковатый, отчего мой стон срывается на вскрик. Но даже несмотря на все это, я чувствую в нем что-то животное, это ощущается в том, как крепко он обнимает меня, как резко втягивает воздух во время толчков, как растягивает это глубокое проникновение, наслаждаясь с голодным блеском в глазах, как я тянусь к нему и извиваюсь на простынях.
Я совершенно опустошена и одновременно, во мне столько энергии, что я готова намотать по лесу несколько кругов. Но вместо этого я лежу в постели с моим любимым мужчиной и мы наконец по-настоящему вместе в этой самой постели. Ночь темная и совсем глухая и поэтому голос мужа звучит очень громко, хотя он и шепчет. Мой милый шутит, а я только тихо смеюсь, прижимаясь к его ладони и тянусь за ней. А потом и вовсе забираюсь в руки мужа и, боги, как же я соскучилась по этому ощущению сплетенности и тепла его тела.
- А может дело в том, что мы лежим голые и ты наконец-то смотришь в эту сторону?
Целую Аарона в плечо и утыкаюсь в него носом, слушая его слова о том, что он не хочет начинать с начала, а хочет продолжить то, что было между нами. Я выдыхаю, закрывая глаза, вытягиваясь под его поглаживаниями и отпуская внутри себя напряжение и страх, которые росли пропорционально уходящим минутам. Да, может осадок у Аарона все еще остался, но теперь мы точно справимся. Я стану для него лучшей женщиной, что ни одна Лорен не подкопается. Я больше его не отпущу.
- Давай. – соглашаюсь я, хотя могла бы этого и не делать, все же и так понятно, да? – Я люблю тебя.
Как же хорошо. Нет больше разных одеял, нет разных углов кровати, и перед собой я вижу лицо Аарона, а не его спину. Мы наконец засыпаем в обнимку и это самое теплое ощущение безопасности за последнее время. Боги, я так его люблю, что не представляю, как вообще все это время обходилась без него, без его рук и поцелуев в макушку, когда я трусь носом о его шею.
Утром я просыпаюсь только потому что Аарон встает. Мне сегодня на работу не надо, мне дали выходной из-за моей великой травмы. Но я хочу проводить мужа, но он укладывает меня в постель, говоря, что сам приготовит завтрак и что мне нужно отдыхать.
- С тобой я готова уставать хоть каждую ночь. – тянусь к нему, обвивая его шею и выпадаю из одеяла совсем голая, так и не надев на себя ночью ничего из белья.
Мы целуемся, потом муж собирается и уходит. А я некоторое время так и валяюсь в постели, потягиваясь и думая о том, что я самая счастливая женщина на свете, если этот мужчина любит меня, несмотря на то, что я сделала и какой сукой являюсь. Да, все еще являюсь, потому что это – моя натура и ее не изжить. Аарон понимает это, но все равно не отказывается от меня.
Я сама меняю себе повязки на руках и ожоги выглядят гораздо лучше. Во всяком случае волдырей уже нет и остались всего лишь ужасные красные пятна по ладоням. Я занимаю легкой приборкой, ставлю стирку вещей в машинку, готовлю себе еду на перекус. И понимаю, что я уже отвыкла вот так бездельно проводить день. Да, этого не хватало, я выспалась, но руки уже как-то отвыкли просто висеть сардельками и не заниматься делом.
Поэтому к концу рабочего дня, когда я уже все сделала, я решаю устроить небольшую пробежку, тем более, что утром сегодня я не бегала. Жара немного спала, прошедший дождь освежил землю и хотя было пасмурно, но самое то для прогулки. Многие возвращаются с работы и многих я знаю. Останавливаюсь, чтобы поговорить с некоторыми и мы обмениваемся ничего не значащими приятными репликами, а потом расходимся. Я даже знаю некоторых «п-плечистых п-пилотов», про которых говорил мне муж и с ними у меня вполне неплохие отношения.
- Я не знал, что ты бегаешь, Регина. – говорит Райан, широченно улыбаясь и возвышаясь надо мной.
- Обычно я бегаю по утрам. – пожимаю плечами, делая растяжку.
- По утрам я тоже бегаю. Почему мы не виделись?
- Возможно, потому и не виделись, что я знаю, что ты бегаешь. – смеюсь я и машу ему рукой, удаляясь в лес.
Конечно, к концу пробежки я совсем умираю от жары и жажды и вода в бутылочке закончилась. Рядом есть озеро, про которое говорил Аарон, в котором он купался… после Лорен, да. В общем, решаю сходить туда. И видимо, не одна я такая умная, кто решает после тяжелого рабочего дня охладиться в озере. Но каково же мое удивление, когда я обнаруживаю там никого иного как мистера Левия.
Машу ему рукой, пока иду босиком по пирсу, сбросив кроссовки еще на берегу и сажусь, опуская ноги в прохладную воду. А муж подплывает ко мне.
- Скажи мне, вредный и безупречный мужчина, чем тебя не устраивает наша приличная и чистая ванна, которую я вымываю каждые выходные? Ты вроде не гигант, можешь поплавать и в ней. – на мне легинсы и топик, через ткань которого совсем, совсем неприлично торчат соски. – Тебе не страшно, что кто-нибудь может укусить тебя за… плавки. Или ты этого хочешь? - наклоняюсь к мужу, который тянется ко мне мокрый и потрясающий. - Так это могу сделать и я. Я умею кусаться.

+1

64

Моя хорошая отзывается коротким и на выдохе "Давай", а потом добавляет, что любит меня. Я знаю, и поэтому вместо ответа целую ее. Мы засыпаем, обнявшись, и под утро, когда прохладный ветер щекочет кожу и вызывает мурашки, ищем одеяло, чтобы накрыться с головой. Просто вставать и закрывать окна так лениво, а воздух такой свежий после дождя...
Утром я просыпаюсь раньше и как никогда выспавшийся. Осторожно выбираюсь из-под Регины, но она открывает глаза и собирается вставать, хотя ей сегодня разрешено остаться дома.
- Я сам п-позавтракаю, а ты отдыхай. Как думаешь, тебе за боевую рану дадут вымпел п-почетного сотрудника? - да, откровенно смеюсь, ловя Регину за ногу, которой она норовит меня лягнуть, но именно на нее она меня и ловит, и я задерживаюсь, целуясь с нею.

- Увидимся вечером.
Сегодня я снова на базе, но я ничего не беру на обед, поэтому еду с ребятами в столовую. Добираться до дома дольше, поэтому с Региной я увижусь только вечером. Зато я вижу Лорен. Она наливает мне сок и ставит на поднос. Спустя несколько секунд колебаний она вдруг спрашивает:
- Регина в порядке? Мне так стыдно за мое невнимание. Я так виновата...
- С нею все хорошо. Все заживет.
Лорен поднимает на меня глаза.
- Приятного аппетита, Аарон.
- Спасибо, Лорен.

Пусть все будет так, словно ничего не было.

Ну а после работы я по привычке иду домой, делая солидный круг через озеро. Сменная одежда в моем рюкзаке. Джей Джей не составляет мне компанию, говорит, что обещал пойти помочь в столовой. Ну да, знаю, что небось сам вызвался. А еще он говорит, что утром в субботу привезут материалы для веранды. Отличная новость!

На озере я один. Тринадцатый купается в реке - устроили отличный пляж там, где спуск к воде самый пологий. Поэтому я никого не жду увидеть, тем более Регину, шагающую по дощатому мосточку босиком. Регина. Босиком. По доскам. Держусь на воде, наблюдая за приближением ее тонкой и мокрой от пота фигурки. Потрясающая.

Она садится на край и опускает ноги в воду, а я плыву к ней, ставя руки по обе стороны от нее.
- Я дикий сфэрь, женщина! - смеюсь. Ну да. После того, как вода появилась в доме, Регина ожила и уже в первую субботнюю ярмарку вернулась домой с корзинкой самых разных штучек из Четвертого. Ловлю ее поцелуй, и над губой у нее солоноватые капельки пота. - Кто сказал тебе, что я в п-плавках? - интересуюсь я, скользя ладонями по не ногам, разминая ступни и массируя. Регина жмурится, но слова про плавки ее мобилизуют. А я не шучу. Рот ее открывается, и я... Хватаю ее за талию и утаскиваю с собой в озеро.

Возможно, на ее визг сбегутся все наши и разбегутся кабаны. Наверное, они уже пересекают границу с Шестым на том краю Панема. Регина цепляется за меня, отфыркиваясь, а я целую ее, и она топит меня, заводя бубубу на тему, ну что я натворил.
- На тебе растворилась майка.
И вправду. Топ облепил ее так... Откровенно.

- Дорогая жена. Через месяц истекают наши п-полгода испытательного срока... Лично я считаю, что ты справилась. Решаешь ли ты остаться?
Почти точь-в-точь воспроизвожу слова из стандартной речи о легитимации брака. Да-да, я прочел брошюрку, которой нас снабдили. Честное слово, словно экзамен сдаем. - П-просто нам везут материалы для веранды, а какой мне с нее толк, если некому будет п-подавать мне гвозди?
Подцепляю цепочку на ее шее. Она не снимает ее никогда, верно?

...

+1

65

Мой мужчина действительно дикий и взаправду зверь, потому что только дикий зверь может предпочесть цивилизованной ванной это сомнительное и полностью антисанитарное озеро. Об этом и речь, да. Но дело не только в этом. Мой мальчик – дикий зверь еще и потому что другой бы точно меня не подобрал. Мы как в той сказке про красавицу и чудовище. Только чудовище – это красавица, а красавица…  Короче, не должны были мы быть парой, но в итоге я люблю этого человека и схожу с ума, потому что он любит меня.
Я не скрывая, кайфую от массажа, которым муж отвлекает мое внимание от своей предстоящей шалости, да еще и заводит, говоря, что ниже уровня воды он совершенно голый. Вот же… к сожалению, я не успеваю высказать свое мнение по поводу того, какой мой муж плохой и развратный мальчик и где он этому научился, потому что меня утаскивают под воду.
Мои протесты ему, конечно, совершенно не мешают, но для приличия все же мщу ему, хотя и смеюсь, отбрасывая мокрый хвост волос с лица.
- Ты дурак! Ты даже не представляешь, как сложно это все стянуть с мокрого тела! – возмущаюсь, брызгая в мужа водой, но не отказываюсь от поцелуя и комплимента, что я как голая даже в одежде.
Мы держимся на воде, обнимаясь и целуясь и меня уже мало волнует, что вода здесь должно быть чертовски грязная и мне придется дохрена долго отмываться от микробов которые здесь обитают. Но все-таки я об этом не забываю. А пока что мой муж так официально начинает свою речь, что я даже притворно фыркаю и делаю самое серьезное выражение лица. А Аарон… Вот он – мой человек, мой мужчина, потому что умудряется такой серьезный для правительства вопрос подать с такой нотой юмора. Говорит, что я отлично справляюсь, а потом еще и добавляет про веранду. О, так скоро у нас будет веранда? Круто! Как представлю, что буду там загорать… Для приличия надо бы покрыть загаром все тело, а не только рабочую поверхность.
- Ну не знаю… - неуверенно тяну я, сдабривая слова сомнительной физией. – Я еще так плохо мою полы. Мне без тебя совсем не справиться. – не выдерживаю и все-таки улыбаюсь, обнимая мужа и целуя его.
Черт, его слова звучат как второе предложение руки и сердца. Только это не они. А чувствую я себя в сотни раз счастливее, чем когда поняла в Капитолии, что поймала Аарона на крючок. Да, это одна из тех вещей, которым я научилась в Тринадцатом. Благодаря Аарону и его заботе.
- Я помогу! – с готовностью отзываюсь я про веранду. И в приступе радости чуть не топлю любимого. – Я – мастер подавать гвозди!
Я – мастер подавать гвозди и Аарон оценит мой талант по достоинству, потому что когда на следующий день, когда мы готовим материалы к расширению веранды, он просит подать ему саморезы… Знает же, что я ничего не понимаю, хотя перед этим он вкратце объяснил, где и какой гвоздь и как выглядит. Но это же я, вредная и капризная капитолийка. Поэтому когда моя любовь просит саморезы…
- Это такой кудрявый гвоздик? – невозмутимо выдаю я, нагибаясь над набором всевозможных гвоздей.
Конечно, Левий очень убедительно пытается сдержать смех, но у него это не выходит. Ситуацию не спасают даже супер короткие шорты и топ, больше похожий на дизайнерский лифчик. Ну а что? Просто я основательно подготовилась к работам и не хотела, чтобы что-то стесняло моих движений, да-да. А Аарон все равно ржет над моим определением самореза.
- Тебе не кажется, что опасно смеяться над девушкой, которая так оделась для тебя? – спрашиваю я, щурясь, но по большому счету сердиться на мужа, конечно, не могу.
Тем более, это не последний мой перл. Но я реально стараюсь помочь Аарону со всем, с чем он только попросит и постепенно втягиваюсь в работу, попутно отслеживая солнце и подставляя живот под его лучи. А еще, во время перерыва, я неплохо справляюсь с работой заботливой жены, когда приношу мужу лимонад и кладу на его голову холодное влажное полотенце, чтобы он не получил солнечный удар.
Сижу на деревяшках, откинувшись назад и раздумывая, не позагорать ли мне без верха.
- Почему ты стал пилотом? – спрашиваю я внезапно мужа, как всегда делаю, когда у меня неожиданно возникает вопрос о его прошлом или настоящем, или вообще о его жизни. – В смысле, у тебя неплохо выходит кадрить капитолийский телочек. И не только капитолийских. – Аарон бросает на меня предупреждающий взгляд, но я только показываю ему язык. – Ты мог бы быть… Не знаю… Дарить женщинам счастье. Как это должность называется в Тринадцатом?

+1

66

Все хорошо. Все просто отлично. И этот вечер, и ночь, и следующие дни. Мы задерживаемся на озере, окунаясь несколько раз, пока я не переубеждаю свою любимую привереду, что озеро - замечательное, и не надо путать его с прудом, полном ряски и пиявок. Регина стаскивает с себя свою одежку, реквизируя у меня футболку, которая повисает на ней как короткое платье, и мы идем  домой, голодные и совершенно счастливые.
А на другой день нам и вправду привозят материалы. Это именно то, что я заказывал, и остается только убить на все про все выходные. К вечеру подтянется Джей Джей, чтобы помочь, а пока мы с Региной вдвоем. Она вообще отнеслась ко всему очень серьезно. Даже не знаю, надо ли приставлять тут кавычки к слову "серьезно", потому что она действительно мне помогает, но вот только... Ох уж этот ее рабочий прикид... Хотя, мотивирует очень здорово, ведь перед такой красоткой нельзя ударить в грязь лицом.

Я продлеваю крыльцо и делаю настил для площадки. То, что все части уже подогнаны по размеру и идут встык без подгона, просто удовольствие. Все равно, что собирать большой конструктор, так что дело спорится. Регина работает на подай-принеси, и веселит меня, придумывая свою манеру опознавания тех или иных гвоздей.
- Кудрявый? - переспрашиваю я. Мне бы и в голову не пришло! К приходу Джей Джея я уже значительно расширю свой словарный запас "шпунтиком", "таким длинным с пипочкой" и в таком духе. Но это потом. а пока у нас перекур. Регина принимает солнечный ванны, вытянувшись на солнышке, пока я большими глотками пью лимонад. Снова встала чертовская жара, и после нее наверняка придет ливень. От зноя просто душит.
Вопрос Регины приходят вдруг, на нее часто нисходят такие вот озарения узнать обо мне что-то.

- Хотел облететь весь мир и осчастливить всех женщин, - отвечаю я, и Регина косится на меня, прищурившись. Однако знает ведь, что я смеюсь. Просто моя девочка, оказывается, очень ревнива. - Хотел быть п-похожим на отца, он был летчиком и даже конструктором, но у меня сразу двух талантов не было, - пожимаю плечами. - П-пробиться, к слову, было сложно. Заикание, рост... Особенно заикание, не могли определить, откуда оно, а для п-пилота это изъян. Реакция, все такое. Однако я был отличником отбора, к которому меня допустили из жалости, типа, у всех должны быть равные возможности. И вот я добился всего, - вытягиваюсь рядышком с женой, кладя руку на ее обнаженный живот. - Я п-пилот, самая знойная красотка находит мое заикание возбуждающим. П-просто п-поразительное везение, п-правда, п-прекрасная п-прелестница? - Регина смеется, целуя меня. Работа ненадолго встает, потому что встает кое-что другое.

Джей-Джей помогает с верандой до самой грозы, а когда та начинается, мы сидим в кухне у открытого окна и ужинаем все втроем. И мне нравится, как Регина принимает моего друга. Она ставит на стол все, что только можно, и это гостеприимство такое искреннее, что я просто не могу оторваться от нее. Она именно хозяйка в доме.

Мы проводим в строительстве весь следующий день и вечер понедельника, а на вторник у меня назначены испытания. К слову, первые с момента окончания войны. Волнуюсь ли я? Черт, да конечно! Только это не волнение, что имеет под собой какие-то опасения насчет готовности машины, а то, что бывает при предчувствии адреналина в крови. Да, Регина находится на особом положении, она многое не имеет права знать, но то, что у меня сегодня испытания - должна. Она моя жена, хотя сказать я могу только то, что разрешено, ну и то, что посчитаю нужным. Поэтому я не говорю, что это обкатка новой пташки, над которой мы работали так долго, а всего лишь:
- П-пожужжим сегодня немного, - надеваю форму. За мной уже прислали машину, хотя утро совсем раннее, и Регине так и вовсе вставать только через час, но она сонная мотается за мной. - П-помашешь мне рукой? - целую ее в нос. Она теплая ото сна, такая беззащитная. И она места себе не найдет, если узнает, что за планы у меня на сегодня. Не могу заставить ее так переживать, потому что не мне ли не знать, как она любит всего понапридумывать и переживать потом из-за этого.
- Я люблю тебя.

Мы прощаемся, и я не знаю, идет ли она досыпать, или пойдет сварит себе большую чашку кофе. Мне его сегодня совсем нельзя. Впереди у меня медицинское освидетельствование, и все параметры в норме, я получаю допуск. Погода летная, видимость отличная, и в центре наблюдения столько народу, что яблоку негде упасть. Здесь и наши конструкторы, и из Третьего, и из шестого, и из Второго и самого Капитолия. Работа велась дистанционно, и теперь непривычно видеть столько лиц, с которыми прежде общался только на обкатке симуляторов посредством коротких команд и ответов. Я уверен в машине. Она действительно потрясающая. Мы и прежде делали неплохие планолеты, которые выслужили нам в Революцию, но сейчас... Черт, это полный хайтек. Птичка слушается меня каждую долю секунды и резко уходит на вираж, разрезая облака как нож - масло.

....
.

+1

67

Аарон рассказывает, откуда у него появилось желание быть пилотом и оказывается, что дело в отце. Что ж, это не удивительно, ведь я думаю, отец был для него примером мужчины и остался, как и для каждого мальчика их отцы. Для каждой девочки – мама. Хорошими ли были наши родители или плохими, но так или иначе, мы – отражение их поступков. И мне понятно желание Аарона. И это еще одна причина любить его.
И то как он подкатывается ко мне, кладя ладонь на мой живот… Я моментально загораюсь.
- Товарищ майор, если вы хотите зайти на базу, то ваша рука должна быть ниже. – улыбаюсь я и мы некоторое время залипаем и отбрасываем стройку в сторону.
Тем более приходит Джей Джей и мне приходится переодеться, потому что перед ним я ходить в таких откровенностях не могу, это был приватный показ только для мужа и ни для кого больше. Но зато втроем работа идет быстрее, потому что мужчина явно не дает Аарону отвлечься на меня или мне отвлечь Аарона, что не менее важно. А потом мы втроем садимся ужинать, потому что не могу отпустить Джея голодным после того, как он нам помог.
Веранду заканчивают в понедельник вечером, и оставшаяся работа теперь за мной, потому что надо украсить новое пространство и обустроить все так, чтобы было уютно. Я очень надеюсь, что хотя бы начало осени будет теплым и мы с мужем сможем насладиться нашим новым уголком дома.
К слову, не думала, что это произойдет, но чем больше я включаюсь в работу по дому, и я не об уборке и готовке, а об обустройстве, тем больше начинаю чувствовать единение с домом. Да, Капитолий навсегда останется моим родным местом, в котором я чувствую себя увереннее и сильнее и не такой уж другой, как здесь, но дом Аарона уж точно начинает становиться и моим.
Во вторник утром муж встает раньше обычного и я лениво открываю один глаз, поднимая бренную голову из подушек.
- Война началась, майор?
Но нет, мой дорогой идет на работу и зачем-то надевает форму. Не рабочую, а пилотную. Что? Куда? А мне сказать нельзя было, что он опять улетает в какие-то дальние края? Но Аарон говорит только сейчас о том, что сегодня ему предстоит полет, но в пределах Тринадцатого. Че-то как-то пахнет чем-то… Подозрительным. Почему не сказал вчера, а перед самым своим уходом?
- Ты ведь понимаешь, что однажды я выпытаю у тебя, чем ты там занимаешься? – сонно спрашиваю я, прикрывая морду простыней, пока зеваю. Совсем несусветная рань. Он шутит, чтобы я ему помахала. – Я бы помахала чем-нибудь другим, но грудь размером не вышла. Тут и так-то вблизи не разглядеть, а уж с высоты… - скорее сонно бурчу, чем шуткую.
А мой пряничек свеж и бодр и даже как будто немного на взводе, но, увы, не из-за меня, потому что я полностью укутана и выгляжу прям скажем не моделью подиума.
- Люблю тебя. – целую в ответ и провожаю мужа взглядом до машины, а потом закрываю дверь и плетусь наверх досыпать то, что не доспала.
Внутри какое-то легкое чувство тревоги. Просто раньше вот таких внезапных поворотов не было. Но отгоняю от себя нехорошие мысли, потому что знаю, если бы Аарона ждало что-то по-настоящему серьезное или опасное, то он обязательно мне бы сказал. И нет, я не думаю о том, что это запрещено. В конце концов, если речь идет о его жизни, то я должна это знать.
С руками уже совсем все в порядке и я сбросила бинты еще несколько дней назад, так что возвращаюсь к работе. Лорен, к счастью, больше не извиняется за свою оплошность, а я извиняюсь за то, что накричала на нее тогда. Не то чтобы я чувствовала себя виноватой, но мне кажется, так будет правильно. Хотя я все еще и злюсь на нее за то, что она полезла целоваться к моему мужу, сука. Но об этом я не говорю. Конфликт исчерпан и Аарон – мой и мы покончили с ссорами не без участия Лорен и ее поцелуя.
Я все еще на обслуге, хотя мне мягко намекнули, что я могу заменить Сару, которая вот-вот уйдет в декрет. Она уже очень с пузом и очень с токсикологией. Воротит нос от готовящейся еды, но выдерживает все стойко. Поражаюсь ей. Мне бы ее выдержку.
Не услышать пролетающие над головой планолеты невозможно и я выхожу на улицу, чтобы оценить масштаб. В одном из них сейчас сидит мой муж и получает удовольствие от полета, пока я переживаю за него на земле. Я знаю, что Аарону нравится его работа и я ничего не имею против этого, просто все равно немного боязно. Забавно, я за себя так не боялась во время передоза, как я боюсь сейчас за мужа.
- До сих пор не могу понять, как можно получать от этого удовольствие. – говорит Лорен, когда над головой пролетает и выписывает вираж очередная птичка. Я и не заметила, как Лорен подошла со спины. И даже гадать не надо, зачем она вышла на улицу. Я улыбаюсь, но ничего не отвечаю, а ей видимо очень хочется поговорить. – Ты наверно, переживаешь за Аарона.
Интересно, в ее голосе когда-нибудь перестанет звучать это ревнивое участие в нашей с мужем семейной жизни?
- Он любит свою работу и любил ее задолго до меня. Устраивать истерики у меня нет никакого права. Поэтому остается только ждать и верить, что все будет хорошо.
Пожимаю плечами. Это я с виду такая спокойная и мудрая, но внутри все дрожит от каждого звука или увиденного виража. Я тоже не представляю, как от этого можно получать удовольствие, Лорен. Хотя, может, и представляю. Наркотики думаю, по ощущениям и степени опасности не далеко ушли.
- Удивительно, как ты можешь быть так спокойна, когда Аарон так рискует. – говорит девушка и не могу прочесть ее голос. То ли осуждение, то ли восхищение.
- Все нормально. Ведь до него же на этой машинке еще кто-то рисковал.
- На этой? – Лорен как будто переспрашивает. – Нет, это же новая модель. Аарон ее как раз сейчас и испытывает.
Что?
Я поворачиваюсь к Лорен и наверно, на моем лице все эмоции, которые я прежде сдерживала.
- Аарон тебе не сказал?
И нет, это не победное восклицание. Это осознание, что она допустила очередную ошибку.
- На этой машине никто до него не летал? Эта машина вообще ни разу не летала? – девушка мнется на месте и не знает, как срулить с темы.
Но мне уже не нужно ее ответа, потому что по ее лицу вижу, что все поняла правильно. И снова уставляюсь на небо, когда над моей головой проносится очередной пилот. Возможно, это Аарон. А может он был раньше, а может, будет следующим. Но очередность не важна, потому что главное одно – мой муж испытывает необъезженных лошадок. Он летчик-испытатель. Вот его таинственная работа, о которой нельзя говорить. И он не сказал.
Все о чем я думаю весь оставшийся день, это об узнанной информации. И мне страшно каждый раз, когда кто-то входит в столовую, потому что боюсь новостей с базы. Неприятный новостей с базы. И все же хочется не думать об этом. О неприятностях.
Конечно, я знаю, что Аарон сегодня вернется позже. Я знаю, что он вернется, потому что за день никто мне ничего не сказал и это хороший знак. Я прихожу домой какая-то до безумия уставшая, но все еще чувствую, как напряжен каждый нерв в теле. Хочется закинуться, но передумываю. Мне нужна ясная голова, чтобы осудить ситуацию с мужем. Не хочу ругаться, но… Черт! Он рискует своей жизнью и ничего не говорит мне об этом, потому что запрещено? Это не причина! Он же понимает, что о таком я должна знать. Все-таки я переживаю за него.
В голове пусто и гулко, когда я сижу на ступеньках крыльца дома и в закатных сумерках дожидаюсь мужа. То и дело перебираю цепочку на шее, задевая ею обручальное кольцо и слушая легкий стук металла о металл. И ужин уже готов и меня уже немного попустило, но все же жду его, как верный пес своего хозяина. Мне просто нужно увидеть его и удостовериться, что с ним все хорошо и он цел, мой любимый.
Наконец, машина подъезжает и я встаю, задерживая дыхание и секунды длятся как вечность, пока я дожидаюсь, чтобы Аарон выше из машины. Даже не знаю, почему я торможу, как будто издалека удостоверяясь, что это действительно мой муж, а только потом уже срываюсь к нему и слету обхватываю его шею, крепко обнимая.
И только сейчас понимаю, как на самом деле я переживала за него, как волновалась и боялась, что из машины выйдет не он, а какая-нибудь канцелярская крыса, которая сообщит мне о несчастном случае. Кажется, я даже немного дрожу и от того еще крепче сжимаю Аарона в объятиях.
- Я махала тебе трусами. Ты видел? – шепчу я тихо и отпускаю мужа только для того, чтобы поцеловать его.
Мы идем в дом и только там выпускаю мужа из рук, чтобы он пошел в душ и переоделся в домашнее. Нет, не закатываю истерик, потому что на нашем веку их уже было достаточно. Просто молча дожидаюсь его на кухне и накладываю ужин, когда он спускается. И вот только когда вижу в свете люстры задумчивую морду моего милого, вот тогда-то меня и срывает.
- Почему ты мне не сказал, что ты летчик-испытатель? – сразу в лоб, ага. У меня уже нет терпения начинать издалека подходить к этому вопросу. И хотя я не кричу, но в голосе слышно напряжение и легкое раздражение. Конечно, я сердита. Он не сказал мне, как рискует! – Только не говори, что из-за запрета. Это глупая отмазка и я тебя стукну. И не говори, что не хотел, чтобы я переживала. Потому что на выходе я переживаю еще больше. И я очень, очень, очень на тебя злюсь, что ты мне не сказал, потому что, если ты рискуешь своей жизнью, то о таком я знать обязана.

Отредактировано Lucia Varys (Пн, 25 Апр 2016 00:29)

+1

68

Слышу в наушниках аплодисменты, сходя на вираж после выполнения финального элемента. Сегодня мы не тестируем вооружение - только поведение малышки в воздухе на предмет маневренности и мобильности, и под моими руками на штурвале она выдает показатели, которые гораздо смелее прогнозируемых. Это, черт подери, огромный успех. В воздухе еще несколько машин, но они - модификации уже проверенных моделей, а моя ласточка - только-только из яйца. Хорошая девочка. Быстрая, легкая, резвая. Прежде, когда полеты проходили успешно, но еще до Революции, как хороший знак мы делали круг почета над жилой подземной территорией дистрикта, сегодня - уже над отстроенным домом, и внизу наверняка восторг от того, как мы делаем комплимент, перестраиваясь в клин и мгновенно разлетаясь.
- Возвращайтесь на базу, майор.
- Вас п-понял.
Да, мне нравится работать с деревом, мастерить что-то своими руками, но полеты - вот моя страсть, и для меня сегодня большой день. И опасный. Однако я с самого утра пребывал в радостном возбуждении, ни мысли не допуская о том, что нужно быть готовым к тому, что в любой момент что-то может пойти не так, и теперь, когда я на земле, у меня ощущение, что иначе быть и не могло.

Мы разбираем первые данные о полете, обсуждаем, что я еще мог доработать, чтобы проверить птичку еще внимательнее, смотрим повтор вылета, и все-таки нельзя не признать, что все ожидания оправдались. Я возвращаюсь домой к ужину, и Регина встречает меня на пороге, тут же отправляя в душ и сообщая, что ужин ждет. Да, я за всем сегодняшним вовсе забыл о хлебе насущном. И мне не терпится рассказать о полете. 
- Следовало носовым п-платком, он п-побольше, - улыбаюсь ей в губы и иду наверх, а когда спускаюсь...

Мне, может, не терпится рассказать, а вот Регине - спросить. И дать мне нагоняй за мое молчание, предупредив заодно все мои возможные попытки объясниться. Я сажусь за стол, слушая ее внимательно. Моя родная попыхивает как чайник и вот-вот засвистит. И свистит, но только это вправду чайник позади нее. Показываю ей, чтобы она села рядом, и она нехотя, очень обиженно делает это, надув соблазнительные губки.
- Я не летчик-испытатель, я п-пилот, но если п-подворачивается такая работа, то не отказываюсь. П-поверь, я всегда знаю, в какую машину я сажусь, и чего от нее ждать. А не сказал я действительно из-за того, что ты бы решила, будто я сую п-пальцы в розетку. Ведь так бы и было. Для многих "испытание" означает, как будто я собираюсь выпить яду и проверить, что будет. Да, опасность есть, но не такая, какой ее рисуют, - заглядываю в ее глаза. - Регина, п-поверь мне. Я обещаю, что скажу тебе в следующий раз, если ты п-пообещаешь, что не будешь отговаривать меня, говоря, что это чертовски опасно. Да, опасно, но это - моя работа.

Регина сидит на табурете как на жердочке, нахохлившись и глядя на меня с осуждением моей скрытности. Кладу ладони на ее колени.
- Зато я слышал, что тебя п-прочат в п-преемницы Сары? Расскажешь?
Да, тихонько съезжаю с темы, однако, может показаться и странным, но я действительно больше волнуюсь за свою любимую капитолийку и ее успехи.

...

+1

69

О, мой муж очень умен. За эти короткие полгода он уже знает меня так хорошо, что может предотвратить катастрофу вселенского масштаба в лице моего сердитого выражения лица. Но вообще Аарону не очень-то и страшно. Он спокойно выслушивает мой бубнеж, а потом жестом просит сесть рядом с ним. Очень, очень умно. И объясняет он мне ситуацию не как маленькому ребенку, а как взрослой, любимой, но немного через чур волнующейся жене. Не хочет, значит, чтобы я ему мозги поласкала своими тревогами?
А еще он говорит, что он пилот, но подрабатывает испытателем. Для меня это одно и то же, что там он рискует, что в необъезженной кобылке. И розетка, и полеты, да, для меня это одинаково, он прав. Просто он не прав в том, что я не считаю, что он не оценивает своих возможностей и не относится к своей работе, адекватно понимая опасность.
- Я не буду тебя отговаривать. – как будто обещаю я, но не обещаю, потому что дело не в этом. – Я бы и не стала. Аарон, я знаю, что это твоя работа. И я знаю, как ты ее любишь. Даже больше, чем меня. – как будто капризно добавляю я, но совершенно несерьезно. – Просто мне хочется хоть немного контролировать момент, когда уровень риска твоей жизни доходит до красного. Оранжевый, к слову, это купание в озере нагишом. Причем опасность будет исходить от меня, потому что это действие подразумевается под несанкционированное и негласное привлечение телочек на твои отсутствующие плавки.
Короче, да, я закрываю тему, потому что мой муж гениально подобрал нужные слова так, чтобы объяснить мне и расставить все по полочкам и этим самым меня обезоружил. Не могу на него злиться. Тем более, что он пообещал в следующий раз мне все рассказать.
- Странно, ты вроде в облачках летал, а новости распространяются еще быстрее. – целую моего мужчину, зарываясь пальцами в его волосы, а потом отпускаю, чтобы он наконец поел. – Скажут, что подсидела. Одна беда, что забеременела она раньше, чем я появилась. А на расстоянии воздействовать на половые сношения я не умею. Но я пока единственная кандидатура, умеющая ловить горящие кастрюли и не страдающая токсикозом. – да уж, чего нет, того нет. – Ну, рассказывай, п-пилот, как это было, кататься на новенькой кобылке? Столовка не так интересно, как вид сверху. И что ты там сказал про мои трусишки? Тебе не нравится? Я найду панталоны.
Подпираю голову рукой и слушаю восхищенные истории мужа о том, как ему здорово было летать, а фактически нестись в пространстве, разрезая воздух, паря над жалкими людишками. Я слушаю с реальным интересом, то и дело взъерошивая хайер мужа на его светлой головушке. Я вижу, как он горит своим делом, любит свою работу. Хотела бы и я что-то так любить, но если уж я в Капитолии не нашла себе дела по душе, то в Тринадцатом и подавно. Только и остается, что куховарить в столовке для людей, которые так голодны, что и не претендуют на гурманов. Один только муж у меня – гурман. Во всем.
- Мне нужна будет твоя помощь на выходных. Надо будет скататься в магазин и купить все необходимое для веранды. – мы с мужем уже в постели и я провожу пальчиком по его шее, плечу, спускаясь к животу. И по моим глазам Аарон хорошо считывает, чего от меня ждать. Смеюсь. – У меня сегодня пряничное настроение.
Вообще все идет замечательно и меня действительно ставят на готовку, потому что Саре рождать уже через каких-то полтора месяца и она уже с трудом передвигалась по кухне. Зато я скакала как коза, пока успевала за приготовлением обеда. Были в этом и свои минусы, потому что на раздаче я теперь стояла не постоянно, а как придется и из-за этого редко видела Аарона во время обеда. Но муж вернулся к работам на стройке и традиция забирать меня после работы домой, теперь снова вернулась. И он меня в буквально смысле забирал, потому что к вечеру я была как половая тряпочка, после тяжелого дня.
А еще приближалось время, когда нам с мужем надо виться в мэрию для контроля нашего брака. Не люблю я все эти контроли надо мной. В последний раз это было перед заключение брака и я тогда была уверена, что развела Аарона на свадьбу, чтобы он забрал меня. И эти неприятные воспоминания врываются в голову чаще по мере приближения заветной даты.
- Как проходит ваша адаптация, миссис Левия? – спрашивает меня очередная тетя, которая, кажется, кроме бумажек в своей жизни ничего и не видела. Не трудно заметить испачканные в чернилах пальцы, которыми она осматривает наши с Аароном документы.
- Прекрасно. – коротко отвечаю я.
Я вообще немногословна, потому что не люблю общаться с представителями власти и бюрократии. У меня автоматически просыпается вредность и сарказм.
- Вы недавно были переведены на кухню в качестве повара, это так? Как вам новая должность?
- Потрясающий подъем по карьерной лестнице. – женщина поднимает на меня серьезный взгляд, а я улыбаюсь самой широкой улыбкой.
- Рада, что вы относитесь к этому с таким энтузиазмом. – и усмешка на моих губах моментально меркнет. Не нравится мне эта тетка. – Отзывы местных о вас только самые хорошие.
- Ну, безусловно. Я же – лапочка.
Аарон берет меня за руку и жестом велит мне успокоиться. Ну он же знает, как я все это не люблю и покрываюсь иголками, когда пытаются залезть в мое личное пространство.
Выдыхаю.
- Не сомневаюсь. Но напомню, что критерий юмора мы сейчас не оцениваем.
Ах, какая жалость, а то у меня шутка на шутке.
- Я бы хотела немного поговорить о вашей семье. Майор Левий, как вы оцениваете успехи вашей жены? Были ли какие-нибудь трудности в воспитании?
Воспи… что? Я что, ребенок? Или она этот брак считает мерой моего перевоспитания? Что за наглость в самом деле!
- Может, мне выйти? У вас есть специальная анкета, которую должен заполнить мой муж, чтобы описать все мои успехи?
- Миссис Левия, помолчите, пожалуйста. От этого разговора зависит, останетесь ли вы в Тринадцатом в качестве миссис или же поедете в другой дистрикт, но уже как мисс.
Сука. Как же я терпеть не могу все эти новые порядки. Вот были времена, шикарные времена, когда договориться с властями было легче легкого. Никто не был таким уж принципиальным, главное воспевай похвалу Сноу и все будет зашибись. А теперь чуть ли не каждый второй, кто просиживает жопу в канцелярском отделе ведет себя минимум как Пейлор.
- Итак, майор, были ли какие-то прецеденты у вас с вашей женой, о которых нам следует знать? В последнее время зачастили случаи подложных браков с капитолийцами. И вам лучше сообщить об этом сразу, чтобы в будущем это не сказалось на ком-то из вас.

+1

70

Хочу возразить насчет того, что я люблю работу якобы сильнее, чем Регину, но она не дает мне сказать, и я понимаю, что она говорит это только из своей вредности, и на этот счет мне не надо беспокоиться. Целую ее в висок, и, хотя моя жена куксится, но все такие подается ко мне, и, когда смотрю на нее, она сидит с закрытыми глазами и улыбается.
- Как же я люблю тебя, - беру ее за руку. - Хорошо, я буду говорить тебе, обещаю.
Так мы и решаем. В конце концов, Регина права, и на ее месте я хотел бы того же.

А пока моя жена подтверждает слухи о ее новом посте, и это чертовски здорово.
- Ты молодец. Я очень горжусь тобой и ни чуть не сомневаюсь, что ты справишься, - улыбаюсь. Искренне. Да, может быть (и конечно же!) Регина прежде мечтала совсем не о таком, но... Она действительно здорово готовит, и если кухня будет в ее распоряжении, она сможет придумывать что-то новое. Может быть она однажды вот так же как и я сможет рассказывать о том кайфе, который она ловит от выполнения работы? Ну, вдруг... Вообще, она зря дала мне слово. Хотя, может, и нет. Может, мне удастся донести до нее, что не далеко не все так опасно, как она себе рисует?

Люблю мою жену. Во всех смыслах, потому что у нее "пряничное настроение". Смеюсь, поднимая бровь и вопросительно глядя на нее. Это то, о чем я думаю? Укладываю ее на спину, рассматривая красивое загорелое на нашем солнце лицо, целую вздернутый нос.
- Как насчет того, чтобы купить машину? Чтобы кататься п-по магазинам? - спрашиваю я и это совершенно серьезно. Думаю, нам бы не помешало. Дистрикт тому же разрастается и довольно быстро. - К выходным не успею, но вообще? - спрашиваю я и получаю полное одобрение, и даже с радостным воплем. А может это потому, что я уже в ее трусиках?

Регина занимает свое новое место на кухне и, конечно, безумно устает, и я забираю ее каждый день. К сожалению, машину нам пока не доставили, однако я уже был в Шестом и выбрал модель. Попросил кое-что в ней перекомплектовать, так что приходилось ждать, пока ее устроят и затем доставят к нам. Но зато мы гуляли не спеша, и это было так чертовски здорово...
А еще Регину хвалили, и я, честное слово, никогда еще не испытывал даже за себя такой гордости. Я знаю, что обычно к ней и обращаются как Левия или так называют, говоря о ней в третьем лице, потому что для всех она - моя жена, но, когда о ней говорят со мной, то всегда как "твоя капитолийка". И с одобрением - вот что важно. "Твоя капитолийка сегодня угощала отменным рататуем. Как будто в столице пообедал!" или "Твоя капитолийка кудесница!"

Так что, когда в мэрии инспектор говорит нам, что о Регине отзываются только хорошо, я не удивляюсь. А вот Регина сидит так, словно у нее под подолом муравьи, и я беру ее за руку. Да, госпожа инспектор и мне не по душе. Я ее не знаю, она не местная. Видимо, через ее назначение исключили всякую возможность с моей стороны как-то повлиять на... на что? расследование состояния нашего брака? Не знаю, как назвать. А Регина не может сдержаться даже когда вопросы задают адресно мне. Да, мне тоже режет слух "воспитание", но я воспринимаю эту женщину как досадную неприятность этого дня, а день не вечен. Не вечен, но что-то подзатягивается. Что за угрозы моей жене?

- П-подложные браки с капитолийцами? - конечно, я понимаю, о чем она, но выворачиваю ее слова наизнанку. - Я не ищу никакой выгоды от брака с Региной.
- Я о ее браке с вами. Я всего лишь неточно выразилась, - сдержанно цедит она.
- Нет, мадам инспектор, нет ничего, о чем вам есть смысл знать. Мы живем в браке, как муж и жена, у нас отличный дом. Регина работает в столовой, и п-прекрасно справляется. Я горжусь тем, как она п-привыкает жить новой жизнью. Горжусь ею.
Инспектор смотрит на нас. Сейчас начнутся вопросы, которые будут ловить нас на подлоге? Типа - где у Регины родинки или что-то вроде? Слыхал про такое.
- Какой вы видите вашу жизнь через пять лет, майор Левий?
- Я вижу свою жизнь с моей женой... - начинаю было я, но она меня перебивает.
- Не говорите то, что я должна услышать, чтобы вам поверить, а как есть.
- Мадам, я майор военно-воздушных сил п-Панема, и я, состоя в браке с женщиной, которою люблю, п-по вашему, вру о будущем? Я вижу свою жизнь с моей женой, - начинаю с начала, глядя на нее. - У нас в п-плане нет мысли о том, чтобы п-поменять дом на более п-просторный, но это может п-понадобиться, если у нас в скором времени п-появятся дети...
Она снова встревает:
- Если? Вы не планируете детей?
- Сейчас мы о них не задумываемся, п-потому что, во-первых, я считаю, что Регине следует обосноваться на новом месте, а во-вторых, я считаю, что у нас есть время. П-пока лично устраивает, что мы живем вдвоем, - смотрю на Регину, - и, думаю, Регину тоже. П-повторюсь, до вашего вопроса, мы это не обсуждали.
- Вы не планируете менять место жительства? Переехать в Капитолий?
- Нет.

Она смотрит на Регину, затем на меня, затем снова на Регину.
- Что же, ваше желание сохранить брак обоюдно?

....
.

+1

71

Предложение Аарона купить машину такое же неожиданное, как и место, в котором он его предложил.
- Мне кажется подозрительным, что самые гениальные идеи приходят тебе в голову именно в постели. – смеюсь я и последние слова получаются на выдохе, потому что мысли мои уже совсем не о машине, а о моем любимом муже, который вытворяет со мной совершенно потрясающие вещи.
Моя любовь делает все, чтобы моя жизнь в Тринадцатом была комфортной. Как будто он компенсирует то, что я потеряла уехав из Капитолия. Вот только… Как бы это объяснить. Дело не в том, что я лишилась каких-то вещей или какого-то достатка, статусности и прочего. Тринадцатый был гораздо проще столицы, это правда. И здесь сама по себе отпадала необходимость наряжаться в праздничные платья, надевать шикарные драгоценности и вести себя как на вручении престижной премии, помахивая ручкой на камеру. Здесь никто не мерялся письками и сиськами, не светил ими и не пытался выкручивать руки так, чтобы продемонстрировать новые дорогущие часы или браслеты.
Вот в сущности и все, чего я лишилась, перебравшись в Триандцатый. И я не могу сказать, что я много потеряла. В Капитолии была вечная движуха, вечный праздник, вечный драйв. В Тринадцатом у меня была жизнь, с Аароном, с человеком, которого я люблю и не хочу потерять. И он ценнее для меня, чем дорогущие платья с открытой спиной. Хотя да, этого не достает, но не настолько, чтобы я убивалась. И я в целом, довольна тем, как складывается моя жизнь.
Знать бы только, как убедить мужа в том, что не хватает мне не богатства и имущественного комфорта, а той жизни, что была у меня лет 8-10 назад, когда не маячили революции и Сойки не кружили над головой. Дело, наверно, даже не в нехватке, а в ностальгии по тем временам. Но все это прошлое. А я хочу строить свое будущее с человеком, который поверил мне и верит в меня. И его доверие дороже всего на свете.
И о будущем мой майор говорит сейчас, когда спокойно убеждает эту строгую тетку, что у нас с ним все по-настоящему, что мы живем хорошо и наслаждаемся тем, что у нас есть, пока не задумываясь о детях, но не исключая того, что они у нас будут. Аарон говорит, что хочет, чтобы я обжилась, но потом… Жаль только, что дело совсем не в этом. Только Аарон пока не знает и я не знаю, как сказать ему. Хотя понимаю, что должна.
Наконец тетечка обращается ко мне с вопросом, обоюдно ли наше желание закрепить брак окончательно, без испытательных сроков.
- Мне нечего добавить к словам мужа. – пожимаю плечами. – Я хочу остаться с ним, потому что люблю его и хочу быть там, где он.
Не знаю уж, производят ли мои слова какое-то впечатление на нашу инспекторшу или она считает, что я убедительно играю свою роль, но она не придирается и ставит в своих документах штампик.
- Правила для вас остаются те же, что и прежде. Вы не имеете право обсуждать с вашей женой свою работу, а если поступит заявление о разводе, раньше, чем через три года, тогда вы, миссис Левия, будете депортированы в указанный для вас дистрикт, без права выбора. Ждем вас через два с половиной года. – завершает тетя свой пассаж еще одним громким штампиком.
- Она – жаба! Самая противная жаба, которую я когда-либо видела. И не спорь! Она ужасна! с каких это пор ты меня воспитываешь? – мы проходим по улице и воздух теплый, хотя уже заметно остывающий. Природа вовсю готовится к осени, хотя сентябрь выдается мягким. – Если уж на то пошло, то это я учу тебя некоторым новым вещичкам.
Обхожу мужа, вставая перед ним и обнимая его, улыбаясь и сверкая глазами. Ну, как я когда-то и говорила, публика в Тринадцатом не особо извращенная, не распущенная, так что в этом плане я бы очень выделялась, если бы вела себя так же как в Капитолии. Здесь надо быть скромнее, но с мужем я могла быть такой, какой являюсь и позволяла себе всякие штучки, в виде прозрачной комбинашки или полупрозрачного белья, сквозь которое отлично было видно ладонь моего мужчины на моей ягодице.
Вообще-то я думаю о том, чтобы поговорить с мужем серьезно, когда мы придем домой и об этом я и говорю.
- Мне надо будет кое-что рассказать тебе, когда придем домой.
Мы так и идем, обнимаясь и я тащусь спиной, чуть ли не повисая на шее мужа и целуясь с ним, когда вдруг натыкаюсь на что-то ногами и слышу жалобный скулеж.
Мой вскрик тоже похож на скулеж, но не такой жалобный. Прижимаюсь к мужу и оборачиваюсь. Перед нами с самым несчастным видом, не решаясь опустить одну лапку на землю, сидит грязновато-серая дворняжка.
- Ой. – как-то низким голосом выдаю я, опускаясь на колени и пытаясь потянуть руку к собакевичу, но дворняжка шугается и отбегает в сторону. – Как думаешь, откуда он взялся? Или она… - я верчу головой, осматриваясь. – Не похоже, что у него есть хозяин. Разве в Тринадцатом есть бездомные животные? Я никогда не видела.
Я пытаюсь подозвать песика и расположить его к себе, но он бедный трясется, весь грязный и прихрамывает на переднюю лапку.
- Ты его отвлеки, а я схвачу и потащим в дом. – предлагаю я, но мой умный муж закидывает идею по лучше, изрекая, что знает как привлечь несчастного собакевича. Он куда-то уходит, веля мне ждать. – Ты оставляешь меня с ним, чтобы он меня съел? Если я и буду съедена, то только тобой, мой дикий зверь, грядущей ночью! – кричу удаляющемуся мужу и он грозит мне пальцем, как будто дома меня ждет наказание, за то что я ору как ненормальная.
Через некоторое время моя любовь возвращается и приносит сосиски в пакете. Что-то скармливаем песичке сразу, а остальным приманиваем его к ветеринарке. Там его отмывают и определяют, что с лапкой.
- Ему нужен уход и тепло. Если похолодает, то с такой раной он не продержится долго. Он еще не окреп и не достаточно взрослый. – говорит врачиха и на этот раз уже мне приходит в голову идея.
- Зааааай… - я повисаю на плече мужа и кривлю губы в просящей гримасе, чуть ли не пуская слезы. – Он такой несчастный… Ну зай…

+1

72

Регина чеканит, что ей нечего добавить к моим словам, буквально рапортуя о том, что она испытывает ко мне, и мне становится смешно. Мадам инспектор смотрит на нее не без изумления, но, видимо, такая четкость мысли моей жены ей понятнее ее подколов, так что... Нам великодушно напоминают о трех годах и говорят до встречи.
- Всего хорошего, - выпускаю Регину из кабинета и выхожу следом. Моя дорогая мелкими шажками шурует вон из мэрии, толкает входную дверь и, едва оказавшись на свежем воздухе, принимается распекать "эту жабу". Смешная. И красивая. Регина надела одно из своих лучших платьев, мне оно так нравится.

- Не спорю, - поднимаю руки вверх, идя за нею, а Регина вертится передо мной, жестикулируя. - П-потише, милая, или тебя загребут за оскорбления, - смеюсь. - Она п-преувеличила, смотри как ты себя ведешь! Какое тут воспитание! - и с готовностью обнимаю ее, когда она вешается ко мне на шею, и вот так мы продолжаем идти.

Когда Регина говорит, что ей что-то нужно будет рассказать мне, я хочу было спросить, почему нужно непременно ждать до дома, потому что... Это что-то важное? Но ни по взгляду Регины, ни по ее тону этого не понять.
- Напомню тебе.

И тут... Кто-то скулит, Регина взвизгивает, подпрыгивая на меня, а я отставляю ее в сторону, находя под нашими ногами грязного щенка.
- Ого, братишка, ты откуда? - присаживаюсь, но мелкий на трех лапах, спотыкаясь, пытается смыться. Этот же вопрос задает Регина.
- Нет, бездомных нет, но недавно у Джеймса ощенилась собака и унесла всех щенков куда-то, вернулась без них. Может, это один из п-помета?
Скотинка напугана и ни в какую не поддается на чары Регины, которая тут же разрабатывает план его поимки.

- Ты открываешься с новой стороны! Хватать и тащить! Кто ты и куда ты дела мою жену? - смеюсь. - Стой здесь, я сейчас.
Регина кричит мне в след, а я грожу ей тем, что ее схватит служба нравов. Либо меня - фанатки, потому что она очень громко меня рекламирует.

Здесь неподалеку мясная лавка, и мне нужно минут пятнадцать, чтобы обернуться туда и обратно. Когда возвращаюсь, нахожу Регину и пса на тех же местах.
- Хищник, иди сюда, - приманиваю его сосиской. Мелкий дрожит, но видно, что голод все же сильнее страха, но, едва протягиваешь к нему руки, от отшатывается. Так Регина предлагает приманить его в ветлечебнице. После того, как мы стали обживать дома, у многих появились животные, а без ветеринара в наших лесах никуда.

Лесли отличный специалист. К слову, из Одиннадцатого. Она без церемоний берет нашего найденыша в оборот, и тот сдается без боя, признав в ней лучшего друга. Мы с Региной наблюдаем за осмотром, а уж когда речь заходит об уходе как залоге здоровья и жизни, моя жена снова удивляет меня, вдруг начав упрашивать оставить зверье у нас.
- В самом деле? - нет ,я ничего не имею против, просто... Неожиданно.

- Лесли, дай нам все, что нужно п-по уходу, мы его оставляем, - снимаю куртку и заворачиваю щенка, который принимается тявкать. - Идем домой, салага.
Регина разве что не пробивает потолок.
- П-повторяю, верни мою жену, - шепчу ей.

Знакомые по пути поздравляют нас с тем, что мы разжились волкодавом, умиляясь этому комку в моих руках, и да, согласны с моей версией, откуда он появился. Даже хозяин суки, но он ни на что не претендует.
- А ведь мы их так и не нашли! - говорит Джеймс про щенков.
- Ну что, п-придумала, как назвать кобелька? - спрашиваю Регину, которая бежит по дорожке вперед, чтобы открыть мне дверь в дом, и на ходу рассуждает, что из тряпья можно приладить мелкому под лежак. Я впервые вижу, чтобы Регина так о ком-то заботилась, тем более, что особой любви к животным я за нею не замечал никогда.
- Кстати, я сам п-подумывал завести осенью кого-то, - говорю я, когда мы ужинаем, а мелкий, уже покушав, спит. - Осенью и зимой одному тут было бы дико. Хотя, я ведь и завел. Тебя, - рассуждаю как ни в чем ни бывало. Регина пинает меня под столом, но потом сама же шикает, чтобы я не будил ее заеньку. - То есть, я уже не зая?

Регина смотрит на меня, обдумывая ответ.

- Кстати, о чем ты хотела мне рассказать? - напоминаю я.

+1

73

Мой милый соглашается на мою авантюру, в которой я откровенно надавила на него и в итоге мы разживаемся животинкой. Ну правда, щенок такой славный, такой мохнатый и несчастный, что мне просто жалко выбрасывать его обратно на улицу или отдавать в чужие руки. Раз уж мы на него натолкнулись, то ответственность на нас. А мне в радость, как-то я прониклась к песику.
- Обожаю тебя! – целую мужа, а он шутит, что меня подменили. – Это все еще я, просто ты растопил мое холодное капитолийское сердце.
Аарон несет «кобелька» на руках и предлагает мне придумать ему имя, а я понятия не имею. Честно, как-то не успела над этим задуматься, но я точно что-нибудь выдумаю, просто, наверно, еще не озарило. Но то, что я хочу оставить щеночка и ухаживать за ним это совершенно точно. И Хотя Аарон сказал, что нам хорошо и вдвоем пока жить в доме, живность точно не будет лишней. Это оживит обстановку и нам будет веселее.
- Я что-нибудь придумаю. – отзываюсь я, почесывая песика за ухом, пока он зевает, пригревшись в куртке мужа. – Но совершенно точно нельзя называть его кобельком. У нас уже есть один. – смеюсь и почесываю за ухом на этот раз Аарона, а он фыркает.
Я нахожу один из своих старых свитеров, который уже пришел в негодность и отдаю его щенку на расправу. На нем ему будет тепло, хотя он совсем не сразу укладывается, обнюхивая, пробуя на зуб. Ну спасибо, хоть не пометил, хотя эти забавности еще впереди. Да и вообще живности надо привыкнуть к дому и к нам.
А пока моя лапка спит, муж рассказывает мне свои давнишние планы на заведение кого-нибудь осенью и прямым текстом заявляет, что завел меня. Я могу трактовать его фразу так, как мне удобно про «завел», но в итоге делаю вид будто оскорбляюсь и пинаю Аарона под столом.
- Если хочешь, я могу снова устроить тебе дикий образ жизни. – Аарон ойкает и я бросаю взгляд на песика, чтобы он не проснулся. – Ты - не зая. Ты – волк. – клацаю зубами и улыбаюсь.
Люблю моего мальчика, очень люблю. Особенно когда он потакает мне вот в таких глупостях, как подобрать щенка с улицы. Даже не знаю, возможен ли был такой вариант в Капитолии. Разве что я бы приобрела там такую, которая помещается в мою сумку. В Капитолии так и делается. Там живность подбирается под размер сумки, цвет волос и шерсть бедных животинок красится под цвет ногтей хозяйки. Даже не знаю, как долго со мной прожило бы бедное существо.
Аарон напоминает мне, что я хотела ему что-то рассказать и смотрит на меня с повседневным любопытством. Он ждет рассказа, а я торможу, потому что… На самом деле я весь запал потеряла. Момент сейчас такой хороший, такой теплый и уютный и мне так не хочется портить его. Может быть, эта тема может еще немного подождать.
- Я хотела рассказать… - только вот что придумать взамен? – Хотела рассказать, что на самом деле не вся моя семья мертва. В смысле, родители погибли, я не соврала. Просто в Капитолии остался старший брат. Но мы с ним давно не общаемся, так что информация не очень важная. Просто хотела, чтобы ты знал.
Аарон вроде верит, что это именно то, что я хотела поведать. Я не хочу ему врать, просто это такая тема, которую я не поднимала даже в своей голове уже много лет. И заговорить вот так с ничего я не могу, как бы ни была обязана перед мужем. Больная тема, поэтому и не хочу о ней говорить.
Так и заживаем, втроем. Благо впереди выходные и мы можем хоть немного контролировать и обласкивать нашего нового приятеля. Кстати Аарон так однажды его и назвал «п-приятель». И хотя я спокойно относилась к заиканию моего любимого и это меня даже заводило, но почему-то в этот раз запало в душу и было очень мило. И так и рождается кличка барбоса.
- Бадди. Давай назовем его Бадди? И у тебя не будет возникать проблем с п-произношением. – смеюсь, целуя любимого в колючую щеку. – Об тебя очень удобно чесать нос. – показательно мурлычу я и трусь носом о щетину любимого. – Дикий.
Пока щенок еще маленький, за ним надо постоянно присматривать, но ни у меня, ни у Аарона нет такой возможности, поэтому мы просим Дебру об услуге, кормить Бадди днем и она ничего не имеет против. И это хорошо, потому что мне спокойнее, что если что, мой дружок будет под присмотром.
А потом нам доставляют машину, которую заказал мой муж и это нечто. Определенно, вкус у моего мужчины с замахом, потому что явно видно, что ему нравятся хорошие и стильные игрушки. Мальчишки. Но цвет…
- Специально подбирал под цвет своих глаз, чтобы девчонки заглядывались? Кого клеить будешь? – я обхожу машину и возвращаюсь к мужу, который сидит за рулем. Наклоняюсь к нему. – Прокатишь?
Прокатит, конечно, и это здорово, что в Тринадцатом есть длинные полосы на которых можно разогнаться, но не сильно, чтобы нас не штрафанули. А то еще лишат моего любимого звания, даже не представляю что будет. Но вообще очень классно. И я даже вытаскиваю из шкафа шелковый шарф, но не завязываю его на шее, а держу в руке, пока мы едем. И муж интересуется, зачем я взяла, если не надеваю.
- Глупенький. Чтобы делать вот так! – я выставляю руку в открытое окно и ткань резко рвет назад и развевает на сильном ветру. А я визжу от удовольствия и наслаждения.  – Ты хоть знаешь, как круто ты смотришься сейчас? – смотрю на мужа и поворачиваюсь на сидении к нему, оставляя игры с куском тряпки. – Может, тормознешь? Мне кажется что-то течет. – нет времени, чтобы разыгрывать тревогу за новое авто. – А, это же я.
Моя рука ложится мужу на колено и многозначительно движется дальше. Да, я создаю угрозу аварии и надеюсь, что эта авария случится с нами, через несколько минут на заднем сидении этой малышки.
А потом проходит время и у Сары рождается малыш, сын Энтони и мы всем скопом встречаем ее у роддома с шариками и плакатами, а потом двигаем на небольшую вечеринку, которую сами и устроили у них на заднем дворе со своими вкусностями и напитками. Мелкий совсем крошечный и никто не решается взять его на руки, хотя Сара и не многим предлагает. А у меня руки немного колет от желания, потому что так хочется подержать эту прелесть.
- Сара, можно подержать его?
- Не знаю, Регина. Он совсем маленький, тут надо держать правильно и он только уснул. – отнекивается она и видно, что она не очень хочет расставаться с малышом.
Не напираю, но делаю последнюю попытку.
- Я умею держать. Я обещаю, все будет нормально. Он даже не проснется.
Сара сомневается, но все-таки под одобрительным взглядом мужа передает мне малыша и это какое-то чудо. Потому что его вес совсем незначительный, хотя те же три с половиной килограмма картошки я бы тащила со слезами на глазах, что мне никто не помогает и не осталось мужиков в этом мире. Но ребенок, это ведь совсем другое. Теплый, мягкий.
У меня мог бы быть такой же. Свой.
Аарон подходит к нам с напитками и мы не встречаемся взглядами, потому что я не могу оторвать свой от этого маленького чуда.
- Регина, все нормально? Ты плачешь что ли? – встревоженный голос Сары вырывает меня из воспоминаний и я как будто дергаюсь.
- Просто он очень клевый. Поздравляю, Сара.

до сих пор поверить не могу, что ты - мой

http://savepic.ru/9507732.gif

+1

74

Регина смотрит на меня так, словно забыла, что же она хотела рассказать, но вдруг находится и говорит про своего брата... Слушаю ее, киваю. Ну что же, допустим, я это знаю. Видел в ее личном деле в указании родственников. Даты смерти напротив имени брата не стояло. Как и грифа врага революции тоже.
- Хорошо, - беру ее за руку. Регина поджимает губы, и ясно, что дальше продолжать она не хочет. - Если однажды захочешь, расскажешь о нем, - улыбаюсь, целуя ее ладонь. Ну а пока Регина придумывает кличку для пса и проявляет большое великодушие ко мне, устранив даже намек в ней на букву "п". Бадди.
- А мне нравится. Бадди, - треплю мелкого за ухом. Бадди, к слову, оказался приличным малым и справлять свою нужду отправлялся на улицу, устраивая предупредительный скулеж под дверью, чтобы его выпустили. - Сделаю ему ход в двери из кухни во двор, но тогда к нам могут заглянуть гости из леса. Вроде енотов.

Вообще я заметил, что пес обожает находиться на улице, но никогда не уходит далеко. Например, пока мы с Джеем ставим гараж, он всегда крутится рядом. Гараж мы успеваем закончить в самый срок. Мою машину доставляют из Шестого транспортным рейсом, и я чертовски доволен своим выбором. Ну и вообще машин у нас здесь немного еще, так что я определенно произвожу фурор, и кто-то смеется, что моя капитолийка на меня так влияет.
- Конечно, я выбираю только резвых и ярких красоток!

Дороги у нас блестящие, они как сетью опутывают Дистрикт, потому что без них строительство было бы невозможно. Все сообщение внутри основывалось только на них так что мне есть, где опробовать мою ласточку.
Я подъезжаю к дому, и Регина выходит оценить наше приобретение, обходя машину, придирчиво осматривая. И вижу, как вспыхивает ее взгляд. Ей нравится.
- Буду клеить ф-фанаток, - подыгрываю я, даже подзаикаясь там, где не должен, но Регина определенно оценивает это, показывая мне кулак. - П-прокачу.

Нет, определенно, когда боги раздавали все самые невероятные качества, Регина растолкала всех и была первой в очереди, потому что иначе я не знаю ,как объяснить, почему она такая потрясающая. И этот ее шарф...
- Зачем он тебе? Тепло!
И она тут же показывает, зачем. Смеюсь.
- Ненормальная.

Мы несемся по трассе, уходящей в лес. В будущем это будет единственная дорога в Тринадцатый, но пока она завершается далеко-далеко и со временем там появится КПП. Сейчас же мы предоставлены сами себе, и запах бора дурманит голову. Осень сухая и теплая, и аромат такой терпкий, густой... А вот Регина наоборот течет и заражает меня своим настроением. Наша машина переживает полный тест-драйв, и шарфик Регины очень пригождается, когда им она вытирает заднее сидение, раскрасневшаяся и всклокоченная. Она там так и остается, всю дорогу посматривая на меня в зеркало заднего вида, довольно улыбаясь и подставляя лицо ветру из приоткрытого окна...
- Люблю тебя.

Я боюсь спугнуть удачу, но после нашей ссоры все стало гораздо лучше. Даже Регина, сколько бы я ни шутил про подмену, открывалась как-то по-новому. Однако даже история с появлением у нас Бадди не сравниться с тем, что я вижу на вечеринке по случаю рождения маленького Майкла. Регина сама проявляет желание подержать новорожденного, и ей позволяют. Я подхожу в тот момент, когда моя жена всецело поглощена любованием малышом, и это... Ох. Такой я не видел Регину никогда. Но ведь увижу? Однажды - увижу? Вот такую тихую, но восторженную. Нежную, но уверенную. Маму. И еще она плачет, чем сначала тревожит Сару. И меня. Однако все вроде бы в порядке. Малыша уносят отдыхать от многих глаз и внимания, и мы остаемся сидеть на заднем дворе за пуншем и закусками.

Вижу, что Регина стоит под гирляндой на террасе, задумчиво глядя куда-то в даль, и оставляю компанию, идя к ней. Обнимаю, подходя сзади, кладу руки на ее живот и голову - на плечо.
- Все в п-порядке, милая? - целую ее скулу, трусь носом. - Если ты устала, можем п-пойти домой.
Чуть сжимаю объятия. Это все магия повода, но я на мгновение представляю, что Регина носит моего ребенка.

....

+1

75

Я передаю малыша обратно матери, а сама обвиваю себя руками, будто подавляя какое-то желание сбежать. Хочу удержать себя в руках от резкого рывка. Сара уносит сына укладывать спать, а мы с Аароном растворяемся в толпе друзей. Я стараюсь не поддаваться внезапно накатившему прошлому и поэтому вроде веду себя как обычно. Только в какой-то момент мне требуется свежий воздух и я отхожу от толпы.
Это было так давно и я так старательно об этом забыла, что сейчас в глазах будто световые вспышки от воспоминаний. Голова начинает раскалываться и мне требуется что-то по крепче пунша. Кажется я вспомнила, почему с такой охотой и без уговоров подсела на дурь.
Муж так неожиданно и не слышно обнимает меня, что я невольно вздрагиваю, выплывая из своих мыслей, но быстро расслабляюсь, улыбаясь и прижимая его руки к моему животу. Не трудно догадаться о чем он думает. Мне кажется с рождением детей, так же как и со свадьбами. Атмосфера очень располагает. Твои знакомые так хорошо смотрятся с ребенком, что невольно хочется и своих, таких же мелких. И хотя совсем недавно еще муж говорил испекторше, что мы не думаем о детях, я готова дать руку на отсечение, что вот сейчас Аарон задумался.
Я не чувствую по этому поводу гнев или досаду, нет. Есть тоска, но причина не в муже, а в том, что я оставила позади себя.
- Немного. – шепчу я, поворачиваясь и ловя губы Аарона. Мы целуемся, нежно, практически невесомо и мне кажется, что он понимает, что все совсем не так хорошо, как может показаться на первый взгляд и дело не в усталости. – Пройдемся? Мне надо тебе, - как-то недобро хмыкаю, - еще кое-что рассказать.
Вообще вся моя жизнь состоит из этого «кое-чего», что я должна рассказать Аарону. Только сомневаюсь, что после таких историй он будет думать обо мне так же, как сейчас. Казалось бы, истории с моим враньем достаточно, но, увы, это не все мои секреты.
Мы прощаемся с друзьями, ретируясь быстро. Мне хочется выбраться из толпы счастливых, смеющихся людей и наконец оказаться с мужем в тишине ночных, освещенных одноглазыми фонарями, улиц. Мы держимся за руки, как и всегда. С нашей ссоры мы стали только ближе друг к другу и это желание прикасаться, быть рядом, любить и оберегать по факту стало каким-то сумасшедшим, постоянным. Разделяясь на целый день, мы, кажется, с каждым вечером сплетаемся все теснее.
Я долго молчу, смотря под ноги и глядя, как мы с мужем шагаем в ногу, неторопливо расслабленно. А потом набираю в грудь воздух.
- Я ни с кем прежде не говорила на эту тему и никому не рассказывала об этом.  – кроме тех, кто знал, очевидно. – Так что, пожалуйста, не перебивай меня, ладно?
Я смотрю на мужа и он кивает, соглашаясь с моим условием. Не хочу вспоминать об этом. Не хочу.
- Я рассказываю не для жалости или сочувствия. Просто, если в будущем вдруг что будет не так… Не хочу, чтобы выглядело, будто я скрывала.
Осталось только понять, как подобрать слова, потому что ведь никогда, и правда никогда не говорила об этом ни с кем. И теперь так трудно выразить мысли и воскресить эту сумасшедшую последовательность. Во рту сухо, в голове пусто, но я заговариваю вновь, переставая тянуть резину.
- Однажды я серьезно загуляла с одним парнем и залетела от него. Ну, он узнав об этом, конечно, сказал, что он не при делах, а я ребенка оставлять не хотела. Мне было всего 19 и жизнь только начиналась. Аборт я сделать побоялась, поэтому решила родить и отказаться от материнства. Первые месяцы удавалось скрывать мое положение, но по мере того как ребенок рос во мне… Я внезапно поняла, что хочу его оставить. Родить и воспитать собственного сына или дочь. – я невесело хмыкаю своей собственной наивности и дурости. И ведь не переживала о том, что скажет Капитолий по этому поводу. Хотя мало ли было таких, как я? Просто я не побежала за отцом моего ребенка. – Знаешь, внезапно захотелось стать мамой. Наверно, потому что родителей уже не было в живых.
А хотелось заботы, хотелось любви родного человека. Брат тогда уже совсем забросил меня и ему не было никакого дела, даже когда он узнал, что я беременна. Конечно, он сразу понял, что ребенок пригулянный. Согласился содержать, но контактировать не собирался.
- Я стала ждать, готовиться. Уже даже детская была готова. А потом на седьмом месяце у меня случился выкидыш. – мой голос ровный и спокойный, как будто речь и не обо мне. Просто я стараюсь абстрагироваться. И никаких слез. Тогда я выплакала достаточно. – Я попала в больницу… - хмурюсь. – Плохо помню, что там было. Но врачи меня подлатали. Бесплодия не поставили, но выражали сомнения по поводу моей способности выносить ребенка в будущем. Я даже проходила курс лечения. – который в перспективе загадила наркотиками и алкоголем. Что не убивало меня, то я употребляла изощреннее. – Но больше залетов у меня не было. Вот.
Я как будто выдыхаюсь, а все это время говорила на вдохе, задержав дыхание. И мне казалось, что я еще что-то добавлю, а добавить можно было много, как я не отпустила, но забылась в гуляньях, как зашторила воспоминания наглухо, ушатываясь в хлам. И наверно, это было бы правильно рассказать, потому что тогда Аарон не сожалел бы мне, а понял, как я трусливо сбежала от всего.
- Такая история.

+1

76

Регины улыбается мне, но как-то... грустно, что ли. И соглашается пойти домой, сказав, что ей нужно еще кое-чем поделится со мной. Не будь у нее такого взгляда, я бы пошутил, нет ли у нее еще кровных родственников, о которых она не рассказала, и не одиннадцать ли их штук - для истории в месяц. Однако Регина смотрит так, как смотрят только тогда, когда заглядываешь в прошлое.

Вечер осенний, немного прохладный, но все-таки на улице очень и очень хорошо, и мы идем не спеша, взявшись за руки, одни на улице. В окнах домов горит свет, и, если бы я не знал наизусть, кто и где живет, можно было бы поугадывать, кто же эти жильцы. Однако Регине не до загадок в окнах, она готовится рассказать что-то очень важное, и я обещаю ей не перебивать ее.

Это исповедь. Это совершенно точно она, и я чувствую, что, действительно, эта история очень давно живет в Регине, запрятанная поглубже, но ничуть не утратившая своей силы, своей власти, своей значимости. Для моей жены воспоминания оживают, и она чуть сильнее и ощутимей пожимает мою руку. Мы все продолжаем идти, и рассказ завершается, когда мы стоим напротив нашего дома, подсвеченного несколькими фонарями. Обескуражен ли я? Нет, ничуть. У всех у нас есть прошлое, и Регина имеет право на свое, стыдиться в нем нечего, а если и было, то столько воды утекло...

Я смотрю на нее, а Регина на меня - нет. Она как будто избегает, не поднимает глаз, рассеянно заправляя волосы за уши, но ветер треплет их. Не могу оторваться от ее красивого лица, длинных ресниц, чуть вздернутого носа и печальных губ. Ей тяжело вспоминать, но помимо этого я чувствую и другую ее тревогу, навеянную этим вечером - вероятность того, что она не сможет родить мне ребенка.

- Мой сын тоже мог бы быть сейчас совсем большим, - говорю я, и встречаюсь взглядом с быстрым, внимательным и взволнованным взглядом Регины. - Джесс умерла п-при родах раньше срока, никого не удалось спасти. Не смогли. Никто не виноват, п-просто так п-произошло. Болит от этого не меньше, конечно же.
Не знаю, зачем говорю это... Просто... Хочу, чтобы Регина знала, что я понимаю ее сейчас как никто. Я тоже ждал малыша, который так и не увидел света.
Беру ее лицо в ладони.
- Ты была бы отличной мамой, - история Регины... боги, я и представить себе не могу Регину такой, какой она рассказывала, да. - И если боги дадут, будешь. П-пусть всему будет свое время, хорошо? - привлекаю ее к себе и целую в мягкие волосы. - Сначала нам нужно воспитать Бадди, - шепчу, целуя ее в губы, и чувствую, что они солоноватые от слез. - Сегодня был хороший вечер, хотя он и всколыхнул п-печаль. А еще - надежду. Это не п-первая п-попытка Сары родить.

Качаю Регину в объятиях, крепко сжимая, не отпуская. Моя жена имеет богатое прошлое, да, и костей в нем навалом, но я не позволю ни одной из них помешать нам строить наше настоящее. Когда-нибудь у нас появится ребенок и мы точно его выносим, вдвоем. Я сделаю все, чтобы наша потеря не повторилась.

- Я люблю тебя, моя. Ты - лучшее, что со мной случалось.

...

+1

77

Аарон слушает меня внимательно, я чувствую это в сплетении наших рук, и не перебивает, за что я благодарна ему. Мне действительно не приходилось говорить об этом раньше, потому что некому было. Капитолий и так прекрасно знал, что я потеряла ребенка, это не было секретом, но все попытки заговорить об этом или задеть я прерывала на корню. Слишком больно. И в конце концов, народ потерял интерес, потому что появились темы занимательнее меня.
Аарон должен знать, я понимаю это. Это та ответственность, которую я бы не хотела перекладывать на него, но если что-то в будущем пойдет не так, он должен быть в курсе причин. Это взрослые отношения с осознанностью будущего. И вместе с тем страшно немного, что моя любовь подумает, будто я заведомо отказываюсь от надежд родить ему ребенка. Я не отказываюсь, я хотела бы, просто не уверена, смогу ли. Сможет ли он примириться с этим?
И, наверно, это какая-то злая шутка судьбы, которая нас свела не случайно. Аарон заговаривает внезапно и меньше всего мне хочется слышать, что он сожалеет о моей потере. Не хочу говорить об этом, не хочу выглядеть жалкой и слабой. Но речь заходит не об этом, а о потере Аарона.
Я знала о Джесс, он говорил. Но сейчас вскрываются детальные обстоятельства ее смерти и это чертово совпадение. Аарон тоже мог стать отцом, но не получилось. У нас болит одинаково, да. И он прав, болит, конечно, не меньше, такое вообще не перестает болеть.
Я вижу, что это рассказано не для того, чтобы как-то притупить моею исповедь, не для того, чтобы показать, что и он попадал в такую ситуацию и не равной откровенности. Он пытается меня поддержать. И говорит, что у Сары это не первая попытка, а значит, и у нас есть все шансы когда-нибудь держать на руках нашего малыша.
От его слов становится практически так же больно, как и от воспоминаний, но это хорошая боль, которая вселяет веру, что все будет хорошо и уверенность, что Аарон не уйдет, узнав, что я могу и не родить.
И еще он говорит, что я лучшее, что случалось с ним. И я зажмуриваюсь до рези в глазах, вжимаясь в мужа еще крепче.
- Я не понимаю, как ты можешь говорить такое, после всего, что я натворила. – шепчу ему в шею. – Но я очень дорожу твоей любовью. И тоже очень сильно тебя люблю. – нет никого дороже Аарона для меня, потому что так как он верит в меня, больше никто и никогда не верил и я хочу сохранить это чувство. Оно делает меня человеком. – И я постараюсь сделать все, чтобы у нас был ребенок.
Мы так и стоим на крыльце нашего дома, обнимаясь и не подозревая, что за нами может кто-то наблюдать. А ведь наблюдают.
А мы с мужем заходим в дом и нас встречает Бадди, который безумно по нам соскучился и прыгает у нас в ногах, виляя хвостом и норовя заскочить на руки. Его лапка идет на поправку. Маленькое мохнатое чудо, а взгляд будто у старца.
- Его густые брови каждый раз сбивают меня с толку. – смеюсь я, поднимая щенка на руки, который растет не по годам. – И борода у него гуще. Но твоя дикая щетина мне тоже нравится, зай. – целую мужа в щеку.
И какая же необычная магия между нами в эту ночь. Как будто наша боль не разделила, а только сплотила нас, связала теснее, хотя кажется ближе уже некуда. Мы сплетаемся телами, скользя и целуясь, всякий раз отрываясь друг от друга с таким трудом. И засыпаем, обнявшись крепко на большой кровати, словно мы на островке, таком крохотном, что и лишнего движения нельзя сделать. И единственный путь – путь друг к другу. И в этом спасение. Мое спасение в этому мужчине, которого я полюбила вопреки своим ожиданиям, который полюбил меня, вопреки обстоятельствам и лжи, которой я оплетала наш союз.
Я не знаю, сколько браков по расчету оказались не ошибкой для моих знакомых, не явились пыткой и притворством. Но я очень рада, что у меня не так. С Аароном не могло быть так, потому что его доверие и любовь – самое ценное, что у меня когда-либо было. И я хочу, чтобы однажды эта ценность стала материальной, приняв облик нашего малыша.
- Я люблю тебя. – целую мужа в плечо, пока он обнимает меня со спины и только богам известно, как я благодарна этому мужчине, что несмотря на мое гадство, он все еще со мной и делает меня лучше.
С этого момента, я прекращаю пить противозачаточные и говорю об этом мужу, предупреждая. Аарон сказал, что всему свое время и мне кажется, пусть оно наступит раньше. Это мой первый шаг на пути преодоления страха перед будущим. Если это не сработает, тогда можно будет обратиться к врачу. В Тринадцатом отдел гинекологии и центр планирования семьи как нигде подготовлен серьезно, потому что у многих были проблемы. И как нигде, в Тринадцатом ждали появления детишек на улицах растущего города.
Наше расписание с мужем не меняется. Да, иногда он все-таки пропадает на базе, но я не требую от него ответов, чем он там занимается, не устраиваю допросы. Спрашиваю, как у него дела и как прошел день, потому что мне интересно. И я помню, что он обещал мне, что расскажет, если подвернется новое испытание. Я ему верю.
На работе все по-прежнему, разве что Лорен ведет себя немного странно и всякий раз я ловлю на себе ее взгляд, будто она хочет что-то сказать и не решается. А я не спрашиваю, хотя раздражает нереально. Чувствую ли я ревность? Есть немного. Но это скорее переросло в желание отвадить девушку от нашей с Аароном жизни.
Но однажды, она видимо набирается храбрости, когда мы остаемся одни на мойке посуды и я жду Аарона, который сегодня задерживается на работе. Голос Лорен внезапно разрезает тишину и звучит с вызовом.
- Мы целовались. – я торможу всего на секунду, а потом смотрю на нее. – Я целовалась с Аароном.
Не могу понять, это у нее такое бесстрашие или внезапно все мозги поехали, что она выдает мне такое. Мне нужно с минуту, чтобы угомонить нарастающее раздражение и дикое желание врезать девчонке по губам.
- В самом деле? – спрашиваю я и Лорен так же с вызовом кивает, не слыша в моем голосе дрожь. А если и слышит, то не принимает ее за злость. Хочешь поговорить откровенно? Со мной? Очень зря. – Понравилось?
- Да. – не знаю, ждала ли она такого вопроса, но звучит так же свирепо.
- С языком?
Девчонка краснеет. Как быстро же иссяк ее запал.
- Любишь его?
- Люблю. Я давно его люблю. – претензия? Типа я его увела? Ну уж извини, а что же ты тогда раньше ему не призналась?
- И он ответил взаимностью? Прижал тебя крепче и повалил на доски? Между вами было большее? В прошлом? Или после поцелуя? Видишь его во сне, мечтаешь о нем? Что молчишь? Ты же как-то представляла себе этот разговор.
Я оставляю посуду и вообще за все то время, что задавала свои вопросы, затирала тарелки так, что не идет речь о 99,9% погибших микробов. Полнейший геноцид. Но я откладываю свое занятие и вытираю руки полотенцем, пока смотрю на Лорен, которая действительно растеряла запал.
- Не надо строить из себя соблазнительницу, Лорен. У тебя никогда не получится, если ты даже слово «секс» не можешь произнести не покраснев. – да, я откровенно провоцирую ее. Мне немного настоебали эти игры за спиной и недоговоренность. – Ты тихая, мягкая, нежная Лорен. И другой тебе не стать. И это ли причина или в совместном детстве, но Аарон не выбрал тебя. Почему ты не смиришься?
- Я была с ним всегда! В самые ужасные моменты его жизни. Я знаю его как никто, я знаю, о чем у него болит, о чем он вспоминает и о ком, о чем он думает!..
- Ну, тогда ты в курсе, что он думает обо мне.
Она осекается, вновь теряясь, но руки у нее трясутся так, будто она хочет меня ударить. Но не ударит, конечно. Рукоприкладство в Тринадцатом не в чести. Это капитолийцы раскидывались руками направо и налево. Мне ли не знать.
- Он не должен был повстречать тебя, не должен был… Он уехал всего на неделю, но вернулся твоим мужем. Как такое возможно? Что ты сделала?
- То, чего ты не смогла. Лорен, я очень хорошо к тебе отношусь. Ты помогаешь мне и я благодарна. – боги, я научилась здесь терпению к сукам, которые лезут в мою жизнь. Потрясающее приобретение. Аарон бы мной гордился, если бы узнал об этом разговоре. А может, напротив, настучал бы мне по голове. – Но не жди понимания твоих посягательств на моего мужа. И не жди, что я уйду в сторону. Выкинь его из головы, отпусти.
- А если я откажусь?
Я смотрю на эту маленькую, хрупкую, сумасшедшую девочку, которая пытается бросить мне вызов и по коже бегут мурашки. Нет, не азарт. Гнев. И я в мгновение оказываюсь рядом с ней так, что наши носы практически соприкасаются.
- Тогда я очень постараюсь сделать так, чтобы весь город узнал о том, как ты пытаешься увести у меня мужа и что ты совсем не такая невинная, какой тебя все видят. Я – капитолийка, если ты не забыла. Ты же знаешь, что мораль и честь для нас – пустой звук. – скалюсь, глядя в ее испуганные карие глаза не прекращая давления. – Уйди с дороги, Лорен. Пока не пожалела. Прекрати гоняться за тем, что тебе никогда не принадлежало.
Я отхожу. На сегодня с меня хватит работы и подожду мужа на улице, хотя льет как из ведра. Мерзко, мокро и холодно.
- Он для тебя просто вещь? – надо же, голос дрожит, но ее язык все еще поворачивается.
Пожалуй, сделаю подарок, буду откровенной, ведь до этого честно запугивала ее. Конечно, я не будут трепаться о ее чувствах к мужу. Об этом и так все знают. Только дурак не заметит.
- Он для меня – все.
Я вылетаю из столовой на улицу, вдыхая свежий воздух и подставляя лицо холодным каплям. Знаю, что Лорен там наверняка плачет. У нее в глазах стояли слезы, когда я уходила. Но она сам нарвалась. А я еще не настолько обжилась, чтобы спустить ей откровенные угрозы, которые она еще не доросла делать. Я слышала и по хуже от жен своих любовничков.
Из-за шума дождя я не слышу шагов мужа, но капать перестает и это оказывается моя радость под зонтом. Он спрашивает, чего это я мокну.
- Чувствовала, что ты где-то рядом и решила не тормозить на прелюдии. – смеюсь. Рассказывать ему не хочется, да и девчачье это дело – дележка мужика. Лорен очень повезло, что тема исчерпала себя и я не взорвалась, как могла бы прежде. - Я безумно соскучилась по тебе, мой дикий самец. - скольжу пальцами по его шее, подцепляя цепочку с жетоном, притягивая к себе мою любовь и целуя его.
Неужели она хотела вывести меня из стабильности, которая настроилась между мной и мужем? Кто знает. Я в курсе, что Лорен ревет. Но я не в курсе, что ее сейчас успокаивает Мария, слышавшая весь наш разговор.

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 29 Апр 2016 00:16)

+1

78

Регину отпускает, и вместе с нею - меня, потому что, значит, я нашел правильные слова, если она говорит теперь только о том, что любит меня и дорожит моей любовь. Крепче обнимаю ее, и мы замираем в этом моменте, теплом, интимном и только нашем.
- Все сделаешь сама? - интересуюсь словно между прочим. - Ну хорошо, если я тебе в этом деле не нужен... - и Регина тихо смеется, щекоча мою кожу. - Это я все сделаю, или у тебя есть кандидатура п-попплечистей?
Плечистые пилоты - уже очень давно "наша" шутка.

Мы заходим в дом, и еще не успеваем зажечь свет, как в ноги бросается белый шерстяной комок, который тут же взлетает Регине на руки. Бадди заждался. Вообще, он всегда встречал нас на пороге, и кажется, будто он так и не сходит с места, когда его оставляют дома одного.
- Когда мы доживем до старости, я буду таким же. Будешь сбита с толку, старушка,
Мы состаримся в месте, точно, а пока мы должны создать наконец семью, с детьми, чтобы в старости смотреть на внуков. Все будет. Непременно будет.

Мы занимаемся любовью до глубокой ночи и засыпаем совершенно опустошенные и одновременно невероятно целые. Заставил ли рассказ Регины о ее прошлом меня беспокоиться? Ничуть. Ее неудача не ставит крест на нас, и мы оба хотим ребенка в будущем. Я люблю эту женщину, каждый дюйм ее тела, такого манящего и желанного для меня даже в самое короткое мгновение этой ночи. Это взаимно, и в каждом вдохе, в каждом стоне я слышу, как Регина отзывается мне, вторит моим ласкам и нежности, которой я никогда прежде не чувствовал в себе ни к кому. Я не могу оторваться от моей любви.

Регина решает, что перестанет принимать противозачаточные, и сообщает мне об этом. Я улыбаюсь, целуя ее. Это значит, что, если все получится хорошо, то к следующему Рождеству нас может быть трое. Ну а если нет... Значит, через Рождество. Или через два.
- Это будет большая честь для моих сперматозоидов п-познакомиться с вашей яйцеклеткой, миссис Левия.
Регина заливается смехом, говоря, что я смешной и что ей еще не доводилось слышать ничего более романтичного.
- Мы тут очень конкретные люди. Ты еще не замечала?

Все идет неплохо. Осень постепенно заряжает дождями, становится холоднее и деревья стоят огненные. Бадди является домой грязный как поросенок, и Регина всякий раз отмывает его в ванне, становясь вместе с ним мокрой. Заводит, когда она с чувством выполненного долга сообщает мне, что дело сделано, и белая майка на ней так соблазнительно облепляет ее. Только Бадди охлаждает немного пыл, встряхиваясь и осыпая меня мелкими брызгами. По-моему для этого Регина и приходит с докладом, ведь пес увязывается за ней и всегда происходит одно и то же.

Я часто на базе, но если я там и сажусь за штурвал, то Регина в курсе, даже если это не испытание. Мне приходится  помотаться и по Дистриктам, но эти командировки недолгие. Ну а по вечерам мы доделываем наш дом до совершенства. У моей жены масса идей, и появляется то одно, то другое. Правда, вторую комнату мы особо не трогаем. Наверное, чтобы не спугнуть удачу. Когда-нибудь она станет детской.

Я всегда забираю Регину после работы, особенно теперь, когда погода далеко не всегда располагала к прогулкам. Как же вовремя мы обзавелись машиной! В этот раз я немного запаздываю, но все равно в дождь мне непривычно видеть, что моя дорогая уже на крыльце, ежится на октябрьской прохладе. Кажется, она даже и не замечает меня, пока я не беру ее под зонтик.
- Ты чего это мокнешь?
Регина шутит с подтекстом.
- П-прямо здесь? Ну... Давай. Испечем п-пирожок не отходя от кухни.
Регина толкает меня кулачками в грудь.  Говорит, что я пошлый.
- Это все ты. Развратила меня, коварная необузданная самочка.
И тут... Мария вылетает неожиданно и, думается, реплика ее была заготовлена заранее, потому что она выпаливает ее и как будто только потом замечает меня.
- Довольна?! Влезла в их жизнь!..
Следом за нею - Лорен.
- Мария, не надо!
И тоже натыкается на меня. Лицо ее опухло от слез, и, глядя на всех троих, я начинаю догадываться, что к чему.
Я знаю, что от Регины мне вряд ли чего-то получится добиться, а разговаривать Марию нет времени. Но и оставить все я не могу, поэтому смотрю на Лорен. Она сдается.
- Я рассказала Регине, что мы целовались. Что я поцеловала тебя, - осекается она. - Прости, я... Я не задумалась. Я...
- Девочка любит тебя, Левий, а ты выбрал ее! - спешит "на помощь" Мария, указывая на Регину, которую я крепко держу за талию и словно удерживаю заодно вмешиваться.
- Это не твое дело, Мария. Лорен, я думал, я был п-предельно ясен. И я п-прошу, если ты хочешь сохранить нашу дружбу, не нужно возвращаться к этому.
Раздражён ли я? Очень. И не следует Марии пересказывать, какие угрозы Регина адресовала Лорен. Я в курсе, что  моя жена не ангел, но от этого не менее неприятно.
- Мария, ты никто, чтобы мне объясняться с тобой. Я не хочу п-портить отношения, п-поэтому не п-перебирай лишнего.
Беру Регину за руку. Прощаться не будем. Я не хочу разбираться в этом дерьме и когда-либо возвращаться к нему. Только в машине я говорю Регине:
- Тебе не следовало нападать на нее. Она девчонка.
Да, не сильно младше Регины, но понятно, что я имею в виду.
- Самоутвердилась?
А отчитываю ее все-таки как девчонку.

....
.

+1

79

Мой милый поддерживает мою шутку как-то неожиданно для меня и я теряюсь на мгновение, не находя подходящих слов, чтобы ответить в тон ему.
- Пошляк. – смеюсь я, но все же он заводит невероятно, когда так говорит.
Да, я слезла с противозачаточных и это вроде как предполагало, что скоро должны были поступить хорошие новости о моем положении. Но их пока не было. Но с другой стороны, рано на что-то рассчитывать, что чудо случится так быстро, рано и терять надежду. Все должно идти своим чередом, Аарон прав. Я могу представить, как было ему больно потерять и ребенка и невесту, обоих он любил, я уверена. И я хочу сделать все возможное, чтобы такого больше не повторилось, чтобы мой любимый был счастлив, чтобы я сделала его счастливым.
Но пока что-то не получается, потому что внезапно на улицу вылетает Мария и в шуме дождя я слышу ее претензию, что я влезла в «их жизнь». Стояночка, что значит в «их»? У них была жизнь? Конечно, не трудно догадаться о ком идет речь, тем более, что виновница событий вылетает вслед за Марией и пытается ее остановить. А взглядом натыкается на Аарона.
Муж довольно быстро просекает, в чем дело. Да, милый, телочки вот-вот подерутся из-за тебя, но не надо так злиться. Думаю, я ушатаю ее с одного удара, я подкачалась на кухне со всеми этими кастрюлями. Лорен признается, что все рассказала, Мария вопит, что Аарон сделал свой выбор неправильно.
Пусти меня, стрижик. Пусти и я ей въебу!
Аарон действительно чувствует, что я дергаюсь и только сильнее прижимает меня к себе. А потом высказывает обеим, стараясь закончить эту дискуссию, особо и не начав и слышно, что у моего милого заканчивается терпение.
И как же мне хочется вдарить этой твари, которая распизделась тут про мои угрозы Лорен. Эй, она лезет в мою семью, к моему мужу! Почему она имеет права на нападение, а я не имею право на защиту. Тем более, что пока из нас двоих свою угрозу выполнила только она. У меня есть все права на ответ. Но делать я этого не буду. Меня неправильно поймут.
- На твоем месте, я бы закусила язык, Мария. Не строй из себя святошу. С твоей подачи Лорен питала надежду и ждала нужного момента. – а еще именно из-за слов Марии я тогда сорвалась и все рассказала Аарону про свою ложь. – Кстати все хотела спросить, откуда ты так уведомлена о том, что я умею в постели?
Об этом трепалась Мария, пока увещевала Лорен подождать, пока мой муж потеряет ко мне интерес и я уже давно искала повод ей это припомнить. И судя по взгляду Марии, который на секунду становится напуганным, я вижу, что она понимает, о чем я говорю.
Ответить у нее не выходит, потому что Аарон уже хватает меня за руку и тащит в машину. И спустя некоторое время заговаривает. Конечно, ему не понравилось то, что там произошло и то, что он услышал о моем поведении. Он же в курсе, какая я, но это ничуть не мешает ему меня отчитать.
- У девчонки бы не хватило наглости целовать чужого мужа, а потом заявлять об этом его жене. – говорю я сквозь зубы, наблюдая, как по лобовому стеклу текут ручейки дождя, а фары впереди выхватывают дорогу.
На слова любимого о том, что я самоутвердилась громко фыркаю, но ничего не отвечаю. Потому что если отвечу это будет звучать грязно. Было бы на ком самоутверждаться. Кто Лорен и кто я. Я в Капитолии имела дела с женами любовников, которые обещали меня унизить публично и четвертовать, а здесь… Какая-то серая мышка, что-то там пропищала про то, что она не захочет оставить Аарона. И то звучало это так, будто она испугалась звука собственного голоса. Тоже мне… Размажу и не замечу.
Я выдыхаю, жмурясь. Надо собраться. Вообще-то я тут жертва!
- Вообще-то я ни при чем. Это она завела тему первая. – я знаю, это по детски оправдываться ив от так сваливать вину. Но и проблема не кажется мне такой уж глобальной. Ну потрепала я ее малеха, зато будет знать, что ко мне лучше не лезть. – Она захотела поговорить откровенно, я согласилась. Решила расставить все точки над i, раз метод игнора не прокатывает. Возможно, обстановка немного накалилась. – спокойно говорю я. – Возможно, - и я смотрю на мужа, лицо которого выражает великие сомнения по поводу моей потрепанной овечьей шкурки, - возможно, - еще раз повторяю с явным акцентом на этом слове, - я малеха перегнула палку. Но я не всерьез! Может, я и не права…
Ну в самом деле, я не враг себе, чтобы вести себя здесь как дома и распространять грязные слушки про это невинное дитя. Хотя почему же невинное?!
- А хотя  с чего это я не права? То есть, как целовать чужих мужчин и трепаться об этом, так это нормально, а как сопли распустила, не желая отвечать за свои действия, так сразу она бедная невинная девочка? Двойные стандарты. Мне ты таких поблажек не делаешь. И я не понимаю, с какого хера я должна закрывать глаза на то, как какая-то смазливая девочка лезет к моему мужу? Я не понимаю, почему ты закрываешь на это глаза.

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 29 Апр 2016 23:25)

+1

80

Конечно, Регина не Бадди и, когда вот так ее отчитываешь, не сидит, прижав уши и хвост. Кстати, у пса это работало - сердиться на него было невозможно. Регина же использует самую простую тактику - защиту через нападение. Не она виновата, ее спровоцировали, и а она такого никому не спускает. Лорен нарвалась сама.
Дворники разгоняют дождь, который только усиливается, и я сбавляю ход. Хотелось бы решить весь этот вопрос по пути, а не вносить сор в дом. Мне казалось, что тема уже исчерпана, но, черт, зачем Лорен вдруг решила все рассказать Регине? Мария науськала? Потому что, сдается мне, даже при всем нраве моей жены, она вряд ли стала бы ворошить сама то, что наверняка станет кошкой между нами. И в самом деле, я все равно не могу злиться только на Лорен. Мне кажется, что именно Регине стоило спустить все на тормозах.

Въезжаем на подъездную дорогу к дому, останавливаюсь, и теперь наконец могу посмотреть на свою несносную и упертую Регину, которая сидит, нахохлившись, и даже не отцепляет ремень безопасности. Таки что-то есть в ней от Бадди. Вроде бы и признает, что дала маху, но нет-нет да вильнет хвостом от гордости за себя и совершенную пакость. Крайне противоречивая натура. Ну а потом достается мне.

- Регина, я имею в виду, что тебе не стоило идти на п-поводу! Ну чего тебе стоило ответить, что ты все знаешь? Ну что бы нашлась ответить Лорен?А вместо этого... Да если она не п-представляет тебе угрозы, то зачем ты ей угрожала? Это... склочно. - И мне это чертовски не нравится. - Ну п-поцеловала она меня, что, от меня убавилось? От тебя, может быть? Ты раздуваешь из мухи слона. Я не хочу, чтобы такое больше п-повторялось. И нет, я не буду п-просить Лорен ни о чем, я п-прошу тебя, п-потому что моя жена - ты.
Я не даю ей ничего ответить, давая понять, что разговор окончен. Я ее услышал, высказал свое слово, добавить мне больше нечего. Я выхожу из машины, открывая зонт, чтобы встретить Регину и проводить до крыльца.
- Когда я п-поставлю машину в гараж и зайду домой, я не хочу видеть на твоей моське недовольное выражение.
Открываю перед ней дверь дома, получаю в награду испепеляющий взгляд, а моя строптивая и очень ревнивая жена - воспитательный шлепок. Она ойкает, глядя на меня, а я накидываю капюшон и иду назад. Бадди очень удачно отвлекает Регину, тут же радостно кидаясь к ней в ноги.

Дебра выглядывает с крыльца своего дома и кричит сквозь дождь, видел ли я Лорен. Да, она в столовой. Конечно, сложись все иначе, мы бы могли захватить ее, но... И меня простреливает мысль. Я быстро ставлю машину и иду в дом, тут же набирая Джей Джея. Тот отзывается сонным после смены голосом.
- Братишка, есть дело. Выручить п-прекрасную даму и отвезти ее в ливень домой... Угадай, это же твоя п-прекрасная дама... Именно, - смотрю на Регину, которая смотрит на меня вопросительно. Слов Джей Джея она не слышит. Опережаю все ее вопросы. - Джею нравится Лорен. Неужели ты еще не п-прошарила? - подмигиваю. - И закрыли тему Лорен, иначе я сниму ремень.

Только мне даже в голову не может прийти, что по пути Лорен вдруг расскажет все Джей Джею. Все про то, о чем я не рассказывал. Ну, о ее симпатии ко мне, которую она выразила так явно. Поэтому, когда мы с Региной ужинаем, он стучит в дверь, и видеть его неожиданно. Он говорит, что нам нужно переговорить наедине.

- Почему ты не рассказал, стрижик? - он закуривает. Мы стоим на заднем дворе, под крышей отделанной летом веранды. Осенью мы убрали отсюда мягкую софу и гамак, но теперь тут деревянная мебель под осеннюю погоду.
- Не хотел, чтобы ты косо на меня смотрел и свернул мне шею, - пожимаю плечами. Беру протянутую им сигарету и затягиваюсь. Вообще-то я не курю, но иногда не лишнее. Дым наполняет легкие, кайф. Джей кивает.
- П-послушай, брат, это же п-первая любовь или типа того. П-платоническая. Я не дал ей надежды, сразу ответив, что я уже влюблен и это не отменится.
- Я знаю, она говорила. Спрашивала у меня совета, как у твоего друга, что делать.
- И?
- Сказал, п-пусть найдет себе п-парня, который будет любить ее так же сильно, как ты - Регину. Ну а что еще я мог сказать?
- Чувак, тебе следовало сказать, что ей надо найти тебя, - тычу его в грудь.
- И услышать, что она влюблена в другого? Оказаться на ее месте? Хотя... а что, общие переживания сближают? - усмехается Джей.
Рассказываю ему о сегодняшнем случае то, о чем Лорен умолчала просто потому, что не могла слышать нашего разговора с Региной в машине.
- О, - Джей свистит, - наша капитолиечка та еще штучка, я знал!
- Обещал ее выпороть, если она будет п-плохо себя вести.
- А если она воспримет это как стимул? - ржет Джей.
- Дурак.
Хотя, если уж развивать тему стимула и порки, то я бы обошелся без ремня одними руками.

- Брат, действуй. Спроси у Регины п-пару советов, что нравится девчонкам, все такое.
- Вообще-то это ты привез красотку, на которую... Ну, ты п-понял. У тебя надо брать советы.
- Сучонок! - смеюсь. - У меня врожденное очарование, а с тобой надо что-то делать, с медведем.

Выглядывает Регина и зовет продолжить ужин, а не мокнуть на холоде. И ей удивительно видеть меня с сигаретой в зубах, это написано на ее лице.

....
.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » It won't go away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC