Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » It won't go away


It won't go away

Сообщений 121 страница 129 из 129

121

Мелкая и правда как котенок и папа порой называл ее так так из-за моих глаз которые достались девочке и из-за того как она ластилась и тянулась вслед за рукой отца. Мне нравилось наблюдать за ними. В такие моменты мне казалось что мы все переживем и мне не стоит копить обиды. Но потом мы с Аароном оставались наедине и все вновь повторялось.
Вот и сейчас я готова все что угодно сделать чтобы продлить это мгновение когда мы в сладком ожидании рождения малыша, так ждем всей нашей большой семьей. Но оставаться наедине с мужем я не могу. И Лорен как никогда действует как буфер, смягчающий удар.
Мои уходят потому что мелкой пора кушать и спать. Роды или не роды, но обед по расписанию. И сегодня я уже никого не жду, но внезапно в палату входит Аарон и у него такой вид, будто он прибежал сюда из самого Капитолия.
-Хорошо что ты пришел. - пытаюсь замять паузу. - Я придумала как разделить детскую на зоны.
Но муж прерывает меня и его речь... Как долго он хранил это в себе, потому что ощущение что он выплескивает все, что уже не помещается в его голове. И я никак не могу остановить этот поток потому что вижу, как муж нервничает.
И я слушаю его, стараясь понять его так, как он пытается донести до меня свои мысли.
Неправда. Это в меня не идет с отловы тот разговор. А мой родной и рад бы забыть, но я не даю, да? Я думала я смогу контролировать свои эмоции, смогу сыграть хорошо, но наверно я уже потеряла практику за эти годы. И Аарон слишком хорошо меня чувствует.
Боги, я чувствую себя идиоткой и сукой, которая доебывает мужа по пустякам. Но это та ситуация где никто из нас не хочет уступать. И у нас только два варианта: отпустить или придти к хотя бы минимальному соглашению. Но вместе с тем, я вижу как Аарон переживает. Мы любим друг друга и ссоры нам непривычны. Особенно такие затяжные.
Я выдыхаю. Я хочу оставаться спокойной. В прошлый раз я своим криком сделала только хуже.
-Подойди, пожалуйста. - в палате светло, хотя на улице уже темень. Декабрь в этом году холодный и снежный. А Рождество обещает быть атмосферным. Встречать мы его будем уже вчетвером. Или вшестером, если считать нашу живность. - Да, я все еще немного обижена. - звучу спокойно. - И да, я хотела, чтобы ты встал на мою сторону, потому что ближе тебя у меня никого нет, потому что ты - мой муж и лично для меня ты прав всегда, что бы ты ни сделал. И мне хотелось от тебя того же. Мне не понравилось, что ты защищал моего брата, которого видел впервые. Да, что бы ты не сказал, я считаю, что ты встал на его сторону. Потому что не встал на мою. Для меня нет середины.
Аарон смотрит на меня и хмурится, я вижу что мои слова ему не нравятся и он совсем не рад их слышать. Но я не могу ничего сделать.
-Я услышала тебя, я была жестока и тебе было противно на это смотреть. Но я не понимаю, зачем ты это сказал. Я не исправлюсь, Аарон. Это часть меня, как Тринадцатый - часть тебя. Это моя связь с домом и Ливий просто разбередил старые раны. Напомнил о том, какой я была. Я говорила тебе, ты делаешь меня лучше, это не меняется. Но что-то такое останется во мне навсегда и в высказываниях я буду радикальна. Мне казалось ты знал об этом, когда заводил со мной семью. Ты можешь говорить мне правду, я не хочу лжи в отношениях. Но... Мне подумалось, что ты нарисовал себе образ, будто я всю жизнь здесь с тобой. А когда увидел реальность... Ты отверг меня. И я теперь не знаю как быть с этим.

+1

122

Регина не перебивает меня, слушает внимательно. Какие тут зоны детской, если мы своими мыслями поделиться не можем? Я подхожу по ее просьбе, подвигаю стул и сажусь. Теперь очередь моей жены, моей женщины, которая теперь неотъемлемая часть моей жизни, говорить, и я тоже отвечаю ей тем, что даю выговориться до последнего слова. Не тороплю ее, не пытаюсь подсказать, когда она делает паузу. Я вижу, как непросто ей подобрать правильный слова, чтобы я понял ее.

- Тогда я п-прошу тебя не быть на моей стороне, если ты считаешь, что я делаю хуже для себя или п-поступаю так, как не следует, - отвечаю я, беря ее за руку. - Мне тоже нужны тормоза, Регина. Я тоже ошибаюсь, и ты та, от кого я должен это услышать п-первой.

О да, я помню, как Регина просила никому не говорить о Райане, но я рассказал полковнику. Это не была месть, это было дело чести, и я бы ни за что не хотел быть виноватым, что, замолчав эту историю, косвенно стал виновным следующем проступке того, кого считал своим приятелем. Поступил бы Райан так второй раз или это была единственная минутная слабость? Не хочу гадать об этом и до сих пор считаю, что сделал правильно. Я очень хорошо помню глаза Регины в той подворотне, и не хочу, чтобы что-то такое было в чьих-то еще. Пожалуй, это самый яркий момент, когда я пошел против желания Регины.

- Регина,  - качаю головой. Черт, мы на разных языках сейчас? - Я не рисовал себе образа. Напомню, ты здорово создавала себе образ тогда, чтобы я купился п-поскорее, - напоминаю ей о том, что в Капитолии я видел то, что она показывала мне. Впрочем, это давно уже отпущено, пережиания по поводу ее обмана - дела давно минувших дней, так что ничего сейчас не чувствую. - Я знаю, что твой характер не п-подарок, но желать кому-то смерти и говорить, что чувствуешь радость от того, что он чувствует боль от смерти родных - это дело не того, что ты родилась в Капитолии и это не вытравишь. Это о том, п-понимаешь ли ты, как много значат слова, которые для тебя - всего лишь выхлоп и старой обиды, - чувствую, что я совершенно спокоен. Нам нечего делить. Просто нужно остаться понятыми до конца. Но покоя не дают слова о том, что я отверг Регину. Отверг? Прости, когда? И мне требуется время, чтобы сообразить, что это она о том случае в спальне. ну неужели она все расценила именно так? Что я якобы увидел ее истинное лицо и испугался? Я в самом деле кажусь таким примитивным? да откуда у этой невероятной женщины в голове берутся такие сумасшедшие идеи?

- Глупенькая! Боги, Регина! Какая ты глупенькая! Ты п-посчитала, что я тебя теперь не хочу из-за того, что ты неприятно удивила меня своими словами? Я всего лишь не хотел, чтобы секс был твоим средством замять ситуацию, вот и все. Я люблю тебя, я не стал любить тебя меньше, не стал доверять меньше. И ты ошибаешься, что я не был на твоей стороне. Я на твоей, даже если тебе так не кажется. Я на твоей, п-потому что очень сильно не хочу, чтобы кормила своих демонов и давала им брать над тобой верх.

...

+1

123

Наверно, из-за того что мы много и долго копили в себе невысказанность после ссоры, скрытые обиды и мысли, мы сейчас и сидим и разговариваем, каждый выкладывая свое наболевшее и уверенный в том, что его выслушают. Наверное, именно потому что тогда слова звучали громко и рвано, обидно и горько, сейчас мы с мужем делимся друг с другом мыслями тихо и спокойно. Я просто не хочу вновь ругаться и делать опрометчивые поступки. Тем более я уже не смогу сейчас так же шустро подскочить к мужу и залезть к нему в брюки. Мне только чтобы с койки встать, потребуется минут десять. Но дело, конечно, не в этом.
Дело в том что раньше, до Аарона ссоры доставляли мне удовольствие моральное и физическое. Мы с Германиком... Впрочем, это было очень давно. И вспоминать не стоит. С Аароном все иначе и я чувствую себя ужасно, пока мы в ссоре. Несмотря на то что с ним очень даже возможно поругаться, особенно мне, но он так терпит меня, так оберегает, так любит. Это ценно для меня. Так же как и наши детки и мир в нашей семье.
И мне кажется, пусть муж и не говорит об этом напрямую, но его слова еще немного и об этом. О нашей семье и о мире в ней, о взаимопонимании. Когда говорит о том, что я должна быть на его стороне только когда я и правда считаю, что он прав. А если нет, то говорить ему об этом. Глупый, тогда тебе следовало еще тогда в Капитолии уносить от меня ноги, чтобы не допустить ошибку.
Он говорит о моем обмане и это до сих пор неприятно задевает. Мне стыдно и стыдно потому что у меня было столько счастливых дней с моей семьей, что я и забыла, с чего все начиналось.
И вновь Аарон говорит о моих словах, сказанных брату. Не хочу его убеждать в своей правоте. Аарон никогда не был капитолийцем, он никогда не ненавидел как капитолиец. Он не сможет понять этого. И это хорошо. Я люблю его за этот свет в нем, доброту, которая вытягивает меня из пропасти вслед за ним. Каждый день, каждую минуту, что он играет с нашей дочерью, каждое мгновение, когда его лицо озаряется улыбкой и каждую вечность, когда я ловлю на себе его счастливый взгляд небесных глаз.
Муж, мой любимый муж смеется, что я глупенькая, потому что накрутила себе что-то, чего и не было. И что он все еще любит меня и хочет меня. Просто не хотелось опошлять все, стирать сексом. Возможно, эта привычка тоже осталась с Капитолия. Но теперь то я не там. Я в Тринадцатом с любимым человеком. С моей жизнью и вселенной, моим мужем, который стал моей путеводной звездой в той самой глупой кафешке, когда я уже и не ждала подарка судьбы.
Он всегда будет на моей стороне, пусть я этого и не замечу. Я все это время думала, что он осуждает, ужасается. А он просто не хотел, чтобы я поддалась тому настроению. Он хотел чтобы вместо того, чтобы взыграть капитолийкой, я вспомнила о годах проведенных с ним, о том, чему научил меня мой мудрый мужчина и пошла на встречу потерявшему все человеку. Аарон ждал от меня совершенно логичной по его мнению вещи, а я ступила назад, совершив регресс.
-Прости меня.
Я... Боги, когда я успела разреветься. Как же глупо я выглядела все это время. И как глупо, должно быть, я выгляжу сейчас и оттого начинаю реветь пуще прежнего.
-Прости меня, пожалуйста.
Тяну к нему руки, словно ребенок. Я хочу, чтобы он меня обнял, хочу оказаться в его руках и почувствовать их тепло. Как я могла все это время сторониться их, избегать?
-Аарон, я дура... Прости...
Когда муж подсаживается ко мне, я всхлипываю, тут же утыкаясь ему в шею и чувствуя, как тону в его теплых объятиях и как постепенно уходит из меня эта тревога, обида и вообще какое-либо дальнейшее желание ругаться с этим человеком, которого я и не заслужила, но по какой-то чертовой, фартовой для меня, ситуации, выбрал меня себе в спутницы, сделал меня частью себя.
-Я очень люблю тебя, Аарон. Очень, очень, очень сильно.
И боги, я больше никогда не хочу с ним ругаться. Я хочу показать ему, что я учусь, я могу быть достойной его, не хуже Лорен и иже с ней, с любой другой, с которой он мог связать свою жизнь, если бы не повелся тогда на мой обман.
-Хочешь быть на родах? - вдруг спрашиваю, поднимая взгляд на мужа и вытирая слезы. - Я была бы очень рада, если бы ты там был. Конечно, это не то зрелище, на которое тебе стоит смотреть. Я бы лучше сняла порнушку с моим участием. Но рождение сына - это большее, что я могу сейчас предложить. Боги, какой же глупой я была. Неважно, на самом деле неважно, что я там сказала, кому. Неважен Ливий и его жизнь. И наверно, Аарон бы стукнул меня за такие слова. Но для меня это все неважно. Потому что самое ценное, что имеет значение - муж, держащий меня, а еще нашего сына в руках, наша дочь, наверняка, отданная на поруки бабушке и две подобранные живности, которые ждут дома, встречающие у порога в просьбах покормить. Вот, что важно! И больше ничего.
Хотя есть еще одна важная вещь. То, что мне даровано быть частью этой жизни и тоже своеобразная важность. Не было бы нашей семьи, если бы не было нас.

+1

124

Регина слушает меня, но лицо ее меняется, и я вижу, как в глазах начинаю копиться и подрагивать слезы, и едва она заговаривает, они проливаются ручьями, и моя жена начинает плакать, всхлипывая. Пересаживаюсь к ней, обнимая и успокаивая. И ведь ей нельзя волноваться, но, пожалуй, сейчас тот случай, когда от слез и вправду легче, проще... Целую ее зареванное лицо, солоноватые веки, щеки, губы, подбородок.
- Все, тихо, моя, - сквозь поцелуи, улыбаюсь. - Все, все...
Она шепчет, как любит меня, цепляясь за меня, чувствую ее дыхание на своей коже, и мне щекотно. Руки зарываются в ее мягкие волосы, беру ее лицо в ладони.

- Я буду рядом, я буду рядом, - повторяю я свой ответ на ее предложение быть с нею на родах, и мне кажется, что она очень хотела спросить меня об этом раньше и услышать именно такой ответ. Боги, как же я люблю эту женщину, и никакие разочарования в ее резких и необдуманных словах не могут что-то изменить. Все это - мелочи, с которыми можно мириться. Главное, что моя хорошая услышала меня, поняла, почему я так повел себя.

- Ну так что ты п-придумала о том, как быть с детской? Лично я п-подумываю о том, чтобы обустроить чердак, - вдруг сообщаю я. В самом деле, недавно я забирался туда проверить утепление окна, и подумал, что там так много места, что для малых получилась бы небольшая, но клевая комната. Ну, для кого-то из малых. Конечно, сейчас речи о ремонте не идет, но летом я бы мог что-то такое придумать.

Регина между тем делится своими дизайнерскими задумками, и мы так просиживаем до того времени, пока меня не выставляют вон. На другой день я прихожу один, потому что мелкая вчера стащила со стола у Дэбры что-то, что ей совсем не полагалось, и теперь грустит на горшке.
- Док сказал, что тебе нужно двигаться, - напоминаю я и всячески помогаю Регине подняться и стать на ноги. Она у меня так раздулась, что вот-вот-вот счастливый момент настанет. На тревожный вопрос, что с Лори, я отвечаю, что сметанный соус творит чудеса как слабительное, и наш цыпленок с самым печальным видом сидит на горшке. Дэбра с нею, она уже дала ей лекарства, но пока ситуация не изменилась.
- Нет, температуры нет, - успокаиваю я Регину. - Зато не будет слизывать соус втихушку. - Спохватываюсь и показываю Регине снимок на телефоне. Лори верхом на горшке сидит, подперев голову ладошками и дремлет.

- Но ты не п-представляешь, какая тишина.
Регина тычет меня кулаком в грудь. Мы прохаживаемся с нею по палате, и так оставшиеся деньки, пока в назначенный день все не происходит. В этот раз все как по часам, но я все равно не могу сомкнуть глаз дома. Лори сопит у груди, пуская слюнки на подушку, а я обнимаю ее и все думаю о том, как все пройдет... Мне звонят в семь утра, и я понимаю, что проспал будильник. Обычно Лори просыпается к восьми и я готовлю ей завтрак. Лори действительно спит, а я хватаю трубку и бегу вниз, чтобы не будить малышку. Док сообщает, что все хорошо и что мне следует приехать, потому что у Регины начались схватки, и это не ложная тревога.

Я бегу до Дэбры, она открывает мне и по моему лицу ей все понятно, она даже не спрашивает ничего, только кивает.
- Езжай, я иду к Лори.
Бегу к машине, прыгаю за руль. Я даже не умылся как следует, только плеснул воды в лицо, натянул джинсы и футболку, схватил куртку. На улице морозит, и машина прогревается чертовски долго, как мне кажется. Ну же! И снова я без цветов. Ловлю себя на этой мысли, когда паркуюсь у клиники, и отчего-то начинаю смеяться. Наверное, это нервное.

Мне не терпится увидеть мою ненаглядную, взять ее за руку и сказать, что все хорошо и я рядом. Она столько значит для меня, и мене переполняют чувства к ней, я даже не могу их описать - всех слов на свете не хватит. Да, она сумасбродная, резкая, но она - моя, и это главное. с остальным можно справиться. Мама моих детей, моя жена. Я не представляю, какой была бы моя жизнь без нее, хотя, когда на Регину находит, она подзуживает, что был бы я женатым на Лорен. Лорен до сих пор не дает ей покоя, а я только смеюсь. Вообще мне кажется, что Лорен давно стала именем нарицательным для образа тихой и правильной жены, который моя несносная рисует мне в гипотетические супруги, с которыми мне бы жилось спокойнее, чем с нею.

....

+1

125

Мой милый соглашается присутствовать на родах и внутри меня окончательно отпускает эту тревогу, что у нас опять все идет по пизде, из-за меня. Я люблю Аарона и очень ценю его поддержку. Потому что очень долгое время у меня никого не было, кто значил бы для меня хоть что-то. А потом появился этот непредсказуемый мужчина с огромным… сердцем и вся моя вера в богов обратилась в прах, потому что я верила только в этого человека, который дал мне второй шанс не натворить говна в своей жизни.
Я успокаиваюсь и мы еще немного говорим о планировке детской. Аарон рассказывает мне про чердак и я соглашаюсь, это и правда отличное место, если подкорректировать там кое-что и доделать. И я уверена, все будет отлично, потому что у этого мужчины золотые руки. Мне ли не знать! Я же беременна второй раз, хотя не было и надежды на первый. Хотя там ведь не только в руках дело.
Потом Аарон уходит, а я забываюсь сном, чтобы увидеть его на следующий день, смеющимся, пока он рассказывает эту занимательную историю в главных ролях в которой выступили соус и моя неповторимая дочурка. Я смотрю на фотографию и смеюсь.
- Девочка моя… Вот так, оставила, называется, ребенка с папой. Желудок у нее не твой. Ты и гвозди переваришь. – целую мужа, прижимаясь к нему, как только позволяет мое положение и так здорово и тепло чувствовать его руки на моем животе.
Сын в последние дни особо активный и постоянно шевелился внутри, передвигался. Наверно занимал лучшую позицию для выхода, но ощущения от этого были разные: от сентиментальных слез до частых побегов в туалет. И пока, после очередного похода в белую комнату, я забиралась на постель, кряхтя и раздражаясь от собственного скрипа, то я успевала захотеть в туалет еще раз.
- Твой сын носится как угорелый и ему уже не терпится выбраться.
Схватки застают меня поздно ночью, но врач еще пока не дает команды везти меня в родильное, поэтому я дышу и чем больше и чаще я это делаю, тем более раздражаюсь. Так что к моменту, когда Аарон приезжает и меня вывозят, я не то чтобы при боевом настрое, но мне определенно не весело.
- Ну и где все эти умники со словами, что вторые роды – это как лампочку выкрутить? – мычу я, моментально хватая Аарона за руку, едва он оказывается рядом.
Многие и правда говорили мне, что вторые роды будут легче, тем более, что мы укладывались в срок и даже здоровье меня ни разу не подводило. Но мне кажется менее больно не становится. Разве что только мне более спокойно, потому что муж рядом, он держит меня, он успокаивает и сквозь собственные стоны, я слышу его голос.
- Совсем как в ночь, когда мы его делали, только между моих ног был ты, да? – смеюсь, почему-то сворачивая в совершенно пошляцкую степь и таким образом снимая стресс. – И врачей тоже не было. Не люблю свингеров.
Наверно, Аарон может подумать, что у меня совсем поехала крыша, но он только улыбается, а в глазах столько тревоги, что я тону в ней.
- Ну что ты, пряничек, - шепчу сквозь слезы, жмурясь и морщась от боли, закидывая голову назад, когда док объявляет мне небольшую передышку, - Странный вы мужчина, майор Левий. Летать неизвестно где и неизвестно на чем вы не боитесь. А стоило жене начать немного рожать, вы уже взволнованно похлопываете крыльями. – закрываю глаза, жадно глотая воздух и мне невыносимо жарко. – Или это ангелы? Тебе надо сменить позывной.
Короче, да, не знаю, что мне вкололи, но меня штырит как в старые добрые.
А мой мальчик, тем временем, терпеливо меня выслушивает и я наверно, только по его лицу определяю, что наш сын действительно наконец родился. Потому что внизу такая гамма боли, словно помехи на телевизоре. А сквозь шуми крови в ушах и не слышно ничего. Так что губы Аарона только шевелятся, но его голоса, к своему сожалению, я не слышу.
Мне вручают мальчика и поражаюсь тому, какой он кроха. Мне казалось, что Лори была совсем маленькой, ведь она была недоношена. Но сыночек тоже так умещается в моих руках. А как здорово он смотрится на руках у мужа и, боги, неужели мой мужчина плачет, держа на руках своего сына?
И точную копию. В этом мы убедимся потом.
- Спасибо, что был рядом. – шепчу моему милому в губы, когда он целует меня, перед тем как уйти и проследить, что нашу малютку упакуют как надо, а меня приведут в порядок.
И когда я окажусь в палате, мой милый зайдет ко мне так тихо, как только возможно, потому что свет в палате приглушен, уже поздний вечер. И мой родной будет опасаться, что разбудит меня.
- Я тебя вижу. Иди сюда, мой герой. – шепчу я в тишину и слышу как будто выдох.  - Ты сегодня даже не упал в обморок ни разу. Я люблю тебя. - Мой дорогой очень устал и выхолощен, как и я, но сколько же счастья в его глазах и легкости в движениях. Мне бы эту легкость, но я пока что прикована к кровати. – Эй, папочка, как наш малыш? Где он? апартаменты люкс, самые лучшие игрушки и он в компании одних полуголых девчонок?
Кажись, меня еще не отпустило, но отпускает, потому что я действительно понимаю, что это абсолютное счастье. У нас есть семья, дочь и теперь сын. У нас есть любящие люди. Я не знаю, что еще могу осмелиться пожелать, потому что счастливее уже быть невозможно.
- Посиди со мной, пока я не усну. – прошу мужа, не выпуская его руки и ждать ему придется недолго, потому что вырубаюсь я мгновенно.
А на утро я вновь, как и почти четыре года назад вижу на столе рядом с кроватью, вазу с цветами, но на этот раз это не желтые тюльпаны, а белоснежные розы, которые уже если где-то и считаются символом Сноу, то точно не у нас. И запах от них разносится по комнате потрясающий. Муж заходит ко мне в палату, вместе с моей дочуркой, моська которой уже не такая кислая как была вчера. Она рвется ко мне с громким криком и пытается забраться на койку, но та оказывается слишком высокой, поэтому ее попочка перевешивает всякий раз, когда она пытается подтянуться на ручках. Я очень хочу взять ее к себе, но мне нельзя делать пока резких движений, так что в этом доче помогает папа.
- Мама, я соскучилась!
- Точно? А я знаю, что ты и без меня проводила время очень весело. – смеюсь я, обнимая дочь и так смотрю на нее, что она сходу понимает о чем я. Она сначала смотрит на Аарона, как будто папа выдал страшную тайну, а потом опускает взгляд.
- У меня попа до сих пор болит. – шепчет она мне в ухо и я едва сдерживаю смех. Боги, ну что за прелесть моя дочурка.
Муж целует меня после дочки, а мы немного болтаем и нам вносят малыша. Мелкая приглядывается к свертку, в котором еще совсем крохотный ее братик, едва открывает голубые как у папы глазки и зевает, потягивая ручку, которая выбралась из одеяльца.
- Он такой крохотный. – шепчу я и украдкой наблюдаю за тем, как затаилась Лори, приглядывая за братом.
- Я тоже была такой маленькой?
- Еще меньше.
Тихо смеюсь и поднимаю глаза на мужа. Боги, дорогой, ты не представляешь. Я счастлива настолько, что у меня все болит в груди. Либо я перебрала вчера с дыхательными упражнениями.
- Он совсем как папа. Только маленький. – малышка тянет ладошку и смотрит вопросительно на папу, можно ли ей прикоснуться к брату. Можно, малышка, только очень аккуратно. И она гладит мелкого поверх одеяла.
- Что скажешь, папа, будет у нас младший Аарон? – смотрю вновь на любимого моего человека и не могу сдержать улыбку. Я действительно хочу назвать сына в честь этого сумасшедшего человека, который выбрал меня и счастлив со мной. Только сумасшедший может пойти на такое. – Я не знаю других мужских имен, которые бы были достойны такого красавца.
Какой же это прекрасный момент. Чудесный, магический, волшебный и хрупкий. И голос нашей дочурки совершенно невинен.
- Джей.

0

126

Я влетаю в палату в тот момент, когда Регина под надзором сестры делает эту специальную дыхательную гимнастику. Она так усердно следует указаниям, что, пожалуй, могла бы надуть автомобильное колесо силой легких. Я подбегаю к ней, и она цепляется за мою руку, жалуясь, что ее бессовестно обманули насчет того, что рожать во второй раз проще.
- Ну, не знаю, как п-про выкручивать, а сделать сына было п-проще, чем вкрутить. Я даже не заметил, - целую ее в покрытый испариной лоб и перенимаю обязанность сестры класть на него влажный компресс. Приходит док, и у него, наверное, ум за разум заходит от того, о чем мы говорим. Хотя, должно быть, ему и не такое доводилось слышать, ведь так?

- В отличие от тебя п-планолет управляем, п-поэтому я не боюсь, - шепчу ей, и Регина различает шутку, улыбаясь искусанными губами. Я в самом деле схожу с ума от беспокойства за нее и собственного бессилия. Я знал, что женщины рожают в муках, но что эти муки такие сильные... Боги, помогите моей хорошей, пока я могу только сжимать ее ладонь, и чувствовать в ответ, как до бела она впивается пальцами в мое запястье. Она несет какую-то чепуху, но продолжает тужиться, и  удивляюсь и поражаюсь силе моей женщины. Моей любимой, моей самой лучшей.

Все продолжается долго, очень долго, а может так только кажется, но до первого крика моего сына точно проходит целая вечность, а голос его такой звонкий, словно я не слышал криков Регины, а была только тишина. Док поднимает маленького на руках и передает сестре, чтобы ты осмотрела его и ополоснула, пока сам док проверяет, все ли прошло хорошо и нет ли опасности для мамы.
- Ты это сделала, - прижимаюсь губами к ладони Регины, а она блаженно откидывается назад, закрывая глаза, и слезу бегут по ее улыбающемуся лицу. - Мы сделали.

Малютку, у которого по нашей семейной традиции нет имени, кладут Регине на руки, и руки у нее дрожат точь-в-точь как тогда с Лори. Ничего не меняется, и счастье такое же оглушающее. Ну нельзя привыкнуть к рождению детей! А потом малыша беру я, и я сам понимаю, что реву, потому что все вокруг смазывается.
- Отдыхай, я п-приду.
Регину отвозят в послеродовую, чтобы привести в порядок, а я следую за сыном убедиться, что все хорошо. Вижу его, моего кроху, среди нескольких таких же карапузов. Какой же он славный, мой сынок.

В палате Регины полумрак, и заглядываю, боясь потревожить ее. Если она спит, я всего лишь посижу немного и поеду домой... Но она не спит.
- Даже если бы я упал, то не о чем беспокоиться, - отзываюсь я, подвигая кресло и садясь совсем рядом. - Меня бы спеленали и уложили в люльку до п-прихода в сознание. Как ты?
Она отвечает, что в полном порядке, и ее куда больше волнует сынок.
- О да, там есть несколько невест, - смеюсь. - Мягкие п-перины, носят на руках...
И конечно я остаюсь, пока Регина не заснет, и от усталости происходит это почти мгновенно, и лицо ее такое умиротворенное и счастливое, что я еще некоторое время любуюсь моей спящей красавицей, которая сегодня совершила такой подвиг и затратила столько сил, что даже не открывает глаз от моего поцелуя. И когда я приношу и ставлю цветы она тоже ничего не слышит.

Я возвращаюсь домой, где меня ждет Дэбра и поздравляет. Конечно, я уже обзвонил всех, так что все в курсе. Лори спит, я захожу к ней. И во сне она точная копия мамы. Мое солнышко.
Я иду в спальню и проваливаюсь в сон так же быстро, как Регина, чтобы утром быть разбуженным дочерью и миллионом ее вопросов. Она сидит верхом на мне и требует, чтобы я все-все рассказал, и что нужно срочно ехать к маме и вообще ей не терпится увидеть брата. С трудом загоняю ее в ванну, потом за завтрак, и в положенное время мы едем.

Регина уже проснулась и полулежит на подушках, такая... солнечная. Она словно преисполнена светом, такая красивая, совершенная. Однако покой ее утра нарушает наша неугомонная Лори, которая никак не может взобраться на постель, так что я подсаживаю ее.
- Кто-то отъел булочки, - говорю я, и Лори оборачивается.
- Только две и съела!
Регина смеется, обнимая мелкую. Девчонки у меня тараторки, я это знаю, так что мне остается только наблюдать за обменом новостями, когда в палату вносят сына. Лори вытягивает шею и следит с открытым ртом, как сестра передает сверток Регине. Наш малыш чудесный. И да, имени у него нет, но для меня полная неожиданность, когда Регина заговаривает о том, чтобы назвать его моим именем. казалось бы, ничего особенного, но... Короче, не объяснить тому, кто не был на моем месте. И тут Лори между делом предлагает Джея.

- О да, Джей красавец, никто не спорит, - смеюсь я, целуя ее в макушку.
- Джея назвали в честь папы, он мне сказал.
Смеюсь, ероша ее волосы.
- Нам тоже надо в честь папы, - кивает Лори, глядя на Регину.

Аарон Левий младший едет домой через несколько дней и попадает на небольшую вечеринку в честь своего рождения. Здесь только самые близкие, так что сидим мы совсем немного, угощаемся принесенной друзьями едой и прислушиваемся, не плачет ли наш мальчик наверху. Лори бегает к нему каждые пять минут, и однажды я иду за нею. Застаю дочку за тем, что она стоит у кроватки, просунув нос сквозь решетку и глядя на маленького.
Она слышит мои шаги и оборачивается, прикладывая пальчик к губам.
- Тихо, папа! Разбудишь! - а потом снова отворачивается. Присаживаюсь на колени рядом с нею. - Вот бы мне поскорее вырасти, я бы взяла его на руки.
Смотрю на нее, обнимаю, усаживая к себе.
- Не спеши расти, малышка.
- Почему?
Пожимаю плечами.
- П-потому что ты такая хорошенькая маленькая девочка, - шепчу в ответ.
Лори обнимает меня, задумываясь, а потом выдает:
- Хорошо. Но когда я вырасту, я стану пилотом, как ты.
Ого!

А между тем да здравствуют бессонные ночи! Хорошо, что Лори спит как пожарник и тем более за закрытыми дверями не слышит Аарона, и даже я иногда ухожу спать к ней, потому что, когда отпуск заканчивается, я возвращаюсь к полетам, и небу все равно, что я вновь отец. Оно зевков не прощает.

Мы отлично встречаем мой День рождения, проводим Рождество и Новогоднюю ночь, потом День рождения Регины и вообще все Дни рождения проходят здорово. Мелкий растет крепышом, и порой бывает очень великодушен, когда спит по несколько часов к ряду.
В такие часы тишины, когда еще и Лорен удается выслать поиграть во дворе с Джеем под присмотром Дэбры или вовсе в гости к Лорен и Джею старшим, я краду свою жену у всех. Даже кот и пес выдворяются из дома греть бока на лужайке.
- Ты лучшая из женщин, моя ненаглядная. Будь у меня вторая жизнь, я бы отыскал тебя и женился, чтобы п-прожить ее точно так же, как эту, - целую ее между лопаток вниз по позвонкам, и я знаю, что Регина сейчас жмурится от удовольствия, пока потягивается, лежа на животе, обнаженная и влажная. - Я люблю тебя.

Это ощущение счастья не пройдет никогда, оно закончится только если вдруг эта женщина исчезнет. А это невозможно. Она моя, всегда будет ею.

....
...

+1

127

Никому из нас не достается столько добра, сколько мы заслуживаем. ©

Никому из нас не достается столько добра, сколько мы заслуживаем. И наверно, по какой-то глупой ошибке вселенной мне даровано столько счастья, которое заключается в одном человеке. С которого началось все и, я уверена, на нем и закончится.
Раньше мне казалось, что я как никто достойна быть счастливой, должна быть осыпана золотом и брюликами, деньгами, машинами. Всеми благами, которые создают мой комфорт и мою статусную жизнь. А после того как я встретила Аарона и он стал моей судьбой, я только и думаю, что о том, как же, где же я умудрилась спасти мир, чтобы в награду мне достался этот мужчина. Я знаю, что не заслужила его и от того цепляюсь, держусь, лишь бы никогда не отпустить, лишь бы он оставался со мной, потому что чувствую к нему уже не просто любовь. Это зависимость, тяжелая, давящая, переполняющая. Наверно, мои наркоманские наклонности не излечить и Аарон – моя дурь. Я не представляю себя без него, я ненавижу себя без него.  и если он - моя вторая половина, то определенно только хорошая.
Наши дети растут, как растем и мы в качестве родителей и хотя на мне теперь лежит двое детей, но справляться стало немного проще. Мелкая ходит в садик, пока подрастает Аарон. И какой же он замечательный мальчик. Шустрик, но в нем все же есть что-то от степенности отца. Он не так болтлив как Лори, но более наблюдателен и я с удовольствием ношу его на руках, пока он рассматривает мир голубыми глазками, задумчиво причмокивая соской. Он невыразимо чуткий и в нем так много нежности, что нет никаких сомнений, что мальчик пошел в отца. И я обожаю его до безобразия. Стоит ему только взглянуть на меня и что-то внутри моментально успокаивается, как будто я нашла свое пристанище в шумно и большом мире.
И по мере того, как взрослеют Лори и Аарон, мы с мужем, наслаждаемся первыми ошибками наших деток, из смехом и открытиями. Первой влюбленностью…
- Тебе мало парней в Панеме? Ну почему именно Джей? В конце концов, вы – родственники!
- Мама! – Лори фыркает совсем как я в ее годы, одним только своим видом показывая, что я говорю полную ерунду. Это у нее точно от меня. – Мы не родственники! И он мне нравится.
- Давно ли? Еще десять лет назад ты надевала ему на голову горшок для песка.
Лорен смеется, пока собирается на школьный бал. Ей пятнадцать и ей предстоит еще два года учебы, прежде чем она выберет себе профессию.
- Не понимаю тебя. Мне казалось, это папа должен быть против моих встреч с мальчиками.
Кстати о папе, который в жизни дочери участвовал больше, чем я и это было невыносимо каждый раз понимать, что Аарон был в курсе. Я знаю, у них свои тайны, но свидания с Джеем! Конечно, я не упускаю возможность, чтобы накапать мужу на мозги этой темой. Я все еще все помню!
- У меня ощущение, что она, - соседка-сестричка Лорен, ага, - подбирается к тебе. Просто напрямую у нее не получилось и она просто ждет, когда у меня откажет сердце и она займет мое место рядом с тобой. Не успеет мое тело остыть в могиле, а она уже будет спать в твоей постели на моем месте.
Иронизирую конечно, еще и театрально касаясь ладонью лба, словно собираюсь упасть в обморок и больше никогда не проснуться. И нет таких слов, которыми я могла бы передать, как мне не нравится этот перспективный союз. Джей-младший – хороший парень, но я все еще не доверяю Лорен. Ну не продет это, ну да, я злопамятная! Она пыталась отобрать мое.
Ну да ладно, серьезные свиданки Лори и Джея оказались цветочками, по сравнению с тем, что по достижении семнадцати лет моя единокровная дочь объявила, что хочет податься в пилоты.
Боги, сколько было скандала. Что летало в нашей семье в те дни, так это крыша и посуда, потому что я наотрез отказывалась давать согласие на эту учебу. Как будто меня вообще кто-то спрашивал, потому что, конечно, Аарон знал и ничего не имел против того, что дочь пойдет по его стопам. И много резких слов было сказано в самые острые секунды ссоры, потому что темперамент у Лорен не хуже моего.
- Боги, в молодости я была до чертиков раздражающей особой. – как-то выдаю я мужу, после очередного фырканья дочери, которое так напоминает мое собственное.
Но тогда время было по-настоящему тяжелым, потому что я не хотела давать согласия. Лори утверждала, что оно ей и не нужно и все же дулась на меня из-за моего запрета. А я дулась на все подряд. На Тринадцатый с его военным устройством, на мужа, что он знал, на Джея, что он тоже поддерживал Лори в ее желании стать пилотом. Он и сам собирался стать техником, подобно его отцу.
Аарон-младший в ту пору сумел сохранить нейтралитет. Хотя разве может быть у ребенка позиция на чужой счет. Ему было только четырнадцать и он еще учился в школе, ему только предстоял вопрос, кем он хочет стать. Просто однажды, когда я сидела на кухне и вертела в руках чашку, мой мальчик пришел ко мне и пообещал смешную вещь с серьзным выражением лица:
- Мама, я обещаю, что не стану пилотом. – наверно, Аарону было бы неприятно это услышать. И хорошо, что он не слышал. Я ничуть не хотела делать его работу менее значительной.
Я волнуюсь за него каждый день и жду не дождусь, когда он вернется с работы и тем более, когда его снимут с полетов, наградив каким-нибудь чином и он перестанет рисковать собой. Молчу об этом, конечно. И поддерживаю его как могу, знаю, что его работа приносит ему счастье. Я сама после вторых родов не пошла на работу. Слишком много всего нужно было делать дома. И, наверно, поэтому примерный показатель отца был так весом в нашей семье.
- Неужели ты не можешь найти себе нормальную работу, в которой не нужно будет рисковать своей жизнью на высоте?
- Я не могу, как ты выйти замуж и сидеть дома, следя за хозяйством! Я так не могу! – так же в истерике отзывается мне дочь и тут же вижу, как в ее глазах мелькает понимание ее слов. – Мама, прости... – тут же кидается она ко мне, но слова слишком больно ранят.
- В общем, я против, но я знаю, что решение ты уже приняла. Раз твой отец не против, то делай, как хочешь ты. Твоя жизнь.
Конечно, я понимала, что Аарон тоже волнуется за дочь, что его тревожит то, что происходит в семье. Но мне кажется параллельно с тревогой в нем была и какая-то гордость Лорен, потому что она действительно стремлениями пошла в отца, а характером – в меня. Она была сильной, очень сильной. Она взяла от нас только лучшее.
И она была до чертиков счастлива, когда совершила свой первый полет. Семью не пустили на это зрелище, так что мы с сыном просто наблюдали за ее полетом с холма. Мой мальчик поддерживал меня под локоть, пока я прикрывала глаза ладонью и молилась всем богам, чтобы все прошло хорошо.
И все было хорошо.
Аарон-младший сдержал свое обещание и не стал пилотом. Зато стал учителем, совмещая работу в школе и университете. И было сразу понятно, что у него все отлично получается, потому что девчонки ходили за ним стадом, выпрашивая дополнительные задания и передавая записки, которые регулярно сыпались из карманов его брюк, что часто становилось поводом для шуток.
И время летит так быстро…
И неизменно только то, как сильно я люблю мужа. С каждым днем все сильнее и мне кажется, что однажды это чувство переполнит меня настолько, что я задохнусь. В самые тяжелые минуты именно его поддержка была для меня важна и ценна. Я делаю все, чтобы он был счастлив и осознание, что он улыбается мне, из-за меня и моих слов  – самое прекрасное, что я когда-либо чувствовала. Однажды я вцепилась в него как пиявка и не захотела отпускать из личных мотивов. А теперь я не отпускаю его, потому что дышу, только благодаря его любви ко мне, его прикосновениям. Так невыносимо ждать его, когда он улетает в командировки и каждый раз, когда он возвращается через несколько дней или больше, я встречаю его так, будто он улетал на годы. Не могу без него, совсем не могу.
- Земля вызывает полковника Левия. Или ты уже всеми мыслями в космосе, полковник? – смеюсь я, зарываясь пальцами в волосах моего любимого, пока он лежит на моих коленях и мы наслаждаемся весенним солнцем, лежа на траве, устроив небольшой пикник на двоих. У нас так давно не было свиданий. – Когда ты был майором, ты нравился мне больше. Ты был моложе. 
Наклоняюсь и кусаю Аарона за нос, а он смеется, не отпуская и целуя меня. Боги, как же я люблю этого мужчину, спустя уже столько лет.
- Ты ведь многому научил меня, да, полковник? – шепчу я, глядя на мужа и он открывает глаза, устремляя на меня взгляд все таких же ярких голубых небесных глаз. Поэтому его всегда тянуло к небу. Он точно ангел. – Мыть полы. Разводить костер. – о да, было дело, когда мы семье отправились на природу. Я поняла, что общение с пауками и жуками в непосредственной близости – это не для меня. – Ты сделал меня своей женой и навсегда привязал к себе. И это счастье принадлежать тебе, Аарон. Если бы я могла, я бы повернула время вспять и сдалась бы тебе еще в начале войны, я бы сбежала в Тринадцатый к тебе, чтобы быть с тобой. Ты научил меня любить так, как я бы никогда и никого не полюбила. Я люблю тебя и это чувство никогда не уйдет. Потому что я тебя уже никому не отдам. Никому.
В моей жизни никогда не было ничего постоянного. Я всегда легко меняла одного ухажера на другого, подруг, знакомых, деньги на алкоголь. Я разменивала свою жизнь и мне не за что было зацепиться. Аарон стал моей постоянной и это не изменится.

Отредактировано Lucia Varys (Пн, 16 Май 2016 19:47)

0

128

Мы счастливы.

На третьего ребенка мы не решаемся, да и не задумываемся о нем. У нас ровно столько счастья, сколько мы можем вместить, а уж от Лори и Аарона, поверьте, его столько, что хватило бы на целый свет, но достается все нам.

Говорят, что чужие дети быстро растут, но и свои тоже. Я просто не успеваю за тем, как Аарон уже садится, потом идет, переходит на бег, и вот мы с ним гоняем в мяч на лужайке, пока Лори сбегает с Джеем на озеро. Ох, как Регина была против этого союза, как сватала дочке других ребят. Просто так уж сложилась, что она прозевала тот момент, когда горшочная дружба переросла во влюбленность, и это ее явно беспокоило. Правда это беспокойство она прятала за причитаниями о том, что Лорен-старшая таким образом подбирается ко мне. А ведь столько воды утекло!
- Знаешь, ты чрезвычайно злопамятная особа, - качаю головой, смеясь. - Мне не п-рпиходится надеяться, что в восемьдесят п-память наконец начнет тебя п-подводить?

Да, наша дочка влюблена, а еще она чудесная. И первая красавица. Иногда мне кажется, что я вижу Регину. А иногда - себя, потому что Лори вдруг вспоминает свое детское желание стать пилотом и внезапно оно становится реальностью, тем решением, которое она готова принять. Что я чувствую? Я совершенно точно горд, хотя и считаю, что профессия для девочки не самая подходящая. Совсем не подходящая - так уже считает Регина, и обсуждение вопроса превращается в кошмар. Не припоминаю таких громких скандалов в доме, но и он в конце концов выдыхается, и Регина мирится, насколько для нее это возможно. И я рядом с дочерью, когда она впервые летит. Конечно, с инструктором, но все же. Я наблюдаю за нею со смотровой, а Регина и Аарон откуда-то из дома, и я уверен, что сердце моей жены выписывает всякий раз точно такие же фигуры, какие делает Лори день ото дня день за днем. Зато Аарон выбрал самую земную профессию, и я чертовски рад за него. Регина - тем более, потому что ничего опасного в его работе нет, и это она однажды говорит.
- Всюду есть опасность. Его могут разорвать на сувениры п-поклонницы, - возражаю я, и Регина кидает в меня подушку. - Ну а что?

Наши дети просто замечательные, и я счастливый отец. Я очень хочу верить, что смог дать им все, что мог, равно как и Регине. Мы так никогда и не бывали в Капитолии, и я даже не заводил о нем речь. Мы регулярно выезжали отдыхать куда-нибудь в Панеме, но столица была всегда где-то в стороне. Наш дом был в Тринадцатом, и здесь останется.

Я смотрю в небо, улыбаясь словам Регины. Она перебирает мои волосы, рассматривая мое лицо, и я перевожу взгляд на нее. Поднимаю руку, чтобы коснуться кончиками пальцев этих лучистых морщинок в уголках ее глаз. Моя жена, моя верная, сумасбродная и невероятная жена. Она смеется, что майором я был моложе, а сама для меня всегда останется той красоткой, которая окликнула меня в Капитолии, и от ног которой я не мог отвести глаз, вот какие короткие на ней были шортики.

- Я люблю тебя.

...

+1

129

Мне не важно, кто держит землю:
черепахи или киты.
И как бы она ни была велика,
Мой дом —
Это там...
Где ты.

https://pp.vk.me/c631522/v631522429/200a5/lzfxMa9zlbo.jpg


© Владимир Ток

Отредактировано Aaron Levis (Пн, 16 Май 2016 22:28)

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » It won't go away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC